(no subject)
Jan. 16th, 2005 09:04 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
catstailМои кошки.
Уличные кошки.
В течение нескольких лет я наблюдала развитие кошачьей иерархии в почти естественных условиях – в условиях жизни многих кошачьих поколений в нашем дворике в Хайфе. Кошачьему размножению и процветанию на относительной свободе способствовало несколько причин: теплый климат без зимних морозов и снега, избыток пищи в богатых местных помойках, местная архитектура старых районов с множеством укромных местечек под балконами и в кладовках, достаточное количество людей, выставляющих воду и пищу для кошек, общество «Дайте животным жить» и ветеринары, бесплатно помогающие бездомным животным. Но и врагов немало: затяжные зимние тропические ливни, если негде обсушиться, собаки и койоты, садисты-дети, «сатанисты», охотящиеся на черных кошек, некоторые муниципалитеты, разбрасывавшие отравленную пищу.
В нашем закрытом дворике проживали кошки несколько поколений. Число их колебалось между восемью и пятнадцатью, в зависимости от времени года.
Большинство имело похожую окраску, таких пестрых кошек я никогда не видела нигде, кроме нашего двора. Существует поверье, что трехцветные кошки приносят счастье. Если верить этому, все наши жильцы должны были быть необыкновенно счастливы – в окраске наших дворовых кошек была перемешана вся южная палитра красок.
У кошек был матриархат. Кошачье сообщество было представлено бабушками, дочками, внучками и сестрами.
Иерархия наглядно просматривалась, когда кошкам выносили еду. Кошки целый день прятались от солнца, спали в тени кустов или под балконами, но на запах еды сбегалась вся стайка, выбираясь из своих укрытий. Первой к миске всегда подходила пестрая бабушка-родоначальница, обнюхивала миску, оглядывала остальных кошек, сидящих кружком в некотором отдалении и не торопясь, начинала есть. В какой-то момент к ней присоединялись две-три кошки постарше, а когда они отходили, набегала молодежь. Коты в сообщество допускались только на короткое время. Обычно они гуляли сами по себе, устраивали шумные драки и пищу добывали на помойках, ловлей мышей или на ближайшем рынке, где сердобольные торговцы оставляли мясные обрезки после закрытия рынка.
Весной появлялась стайка новых котят. Причем мы их видели только, когда они подрастали и вылезали во дворик играть. Понять, где чьи котята, было невозможно, кошки кормили и защищали их все вместе. Когда котята подрастали, соседи старались пристроить их по знакомым. Удавалось это не часто, большинство пополняло дикую уличную популяцию.
В последние годы муниципалитет выделил средства на стерилизацию уличных кошек. Добровольцы из общества охраны животных отлавливали кошек специальными клетками-ловушками, отвозмлм к ветеринарам и через день-два возвращали на старое место.
Условия уличной жизни не были благосклонны к котятам. Многие котята погибали от инфекций и воспаления легких, для этого было достаточно попасть под проливной дождь. Наиболее слабых «отбраковывала» мать-кошка – просто переставала кормить самого слабого котенка. Или более крепкие котята отталкивали его от кормилицы.
Так попала ко мне Мурлыся. Она была так слаба, что не могла двигаться, лишь в страхе шевелила передними лапками. Начинался период дождей, и она была обречена. Я ее и подобрала-то из соображений облегчить ее последние дни. Согрели ее в теплой воде, заодно и вымыли, кормили из пипетки теплым молоком. Котенок не двигался, но продолжал жить. Через несколько дней она начала ползать, перебирая передними лапками и волоча задние. Мы уже решили, что будет у нас кошка-инвалид. Но через месяц-два кошка начала наступать и на задние лапки, а потом и ходить. Правда, и сегодня у нее странная походка, и прыгает она плохо. Но для домашней кошки это не столь важно.
Уличные кошки очень пугливы и осторожны. Они не подходили близко и не давались в руки даже людям, которые годами выносили им еду и лекарства. Особенный страх они испытывали по отношению к детям и мужчинам. Мурлыся живет у нас уже более пяти лет, начиная со своего двух- или трех-недельного возраста. Но до сих пор она панически боится незнакомых людей. Причем если на гостей-женщин она смотрит издали, не позволяя сокращать расстояние, то услышав мужской голос, панически убегает и прячется в такие места, что даже я не могу ее найти и выманить из ее убежища. Исключение делается только для моего сына. При этом кошка она очень ласковая и разговорчивая, но только со своими.
Более того, каким-то образом она научила прятаться от незнакомых людей и вторую нашу кошку – Леди, которая по натуре очень любопытна и общительна, и судя по ее гималайскому происхождению, вряд ли родилась на улице. А вот где и когда она родилась, и вообще о ней я знаю еще меньше, чем о Мурлысе. Можно сказать, что ее мы тоже нашли на улице. Вернее купили за символические деньги у проходящей компании шпаны. Продали они кошку, которую то ли нашли где-то, то ли – скорее – украли, только потому, что были уверены, что она умрет. Перед тем, как нести кошку к ветеринару, пришлось ее остричь, так как отмыть не было никакой возможности.
Теперь эта «сладкая парочка» живет в Торонто, а их перелет заслуживает отдельной истории.
Уличные кошки.
В течение нескольких лет я наблюдала развитие кошачьей иерархии в почти естественных условиях – в условиях жизни многих кошачьих поколений в нашем дворике в Хайфе. Кошачьему размножению и процветанию на относительной свободе способствовало несколько причин: теплый климат без зимних морозов и снега, избыток пищи в богатых местных помойках, местная архитектура старых районов с множеством укромных местечек под балконами и в кладовках, достаточное количество людей, выставляющих воду и пищу для кошек, общество «Дайте животным жить» и ветеринары, бесплатно помогающие бездомным животным. Но и врагов немало: затяжные зимние тропические ливни, если негде обсушиться, собаки и койоты, садисты-дети, «сатанисты», охотящиеся на черных кошек, некоторые муниципалитеты, разбрасывавшие отравленную пищу.
В нашем закрытом дворике проживали кошки несколько поколений. Число их колебалось между восемью и пятнадцатью, в зависимости от времени года.
Большинство имело похожую окраску, таких пестрых кошек я никогда не видела нигде, кроме нашего двора. Существует поверье, что трехцветные кошки приносят счастье. Если верить этому, все наши жильцы должны были быть необыкновенно счастливы – в окраске наших дворовых кошек была перемешана вся южная палитра красок.
У кошек был матриархат. Кошачье сообщество было представлено бабушками, дочками, внучками и сестрами.
Иерархия наглядно просматривалась, когда кошкам выносили еду. Кошки целый день прятались от солнца, спали в тени кустов или под балконами, но на запах еды сбегалась вся стайка, выбираясь из своих укрытий. Первой к миске всегда подходила пестрая бабушка-родоначальница, обнюхивала миску, оглядывала остальных кошек, сидящих кружком в некотором отдалении и не торопясь, начинала есть. В какой-то момент к ней присоединялись две-три кошки постарше, а когда они отходили, набегала молодежь. Коты в сообщество допускались только на короткое время. Обычно они гуляли сами по себе, устраивали шумные драки и пищу добывали на помойках, ловлей мышей или на ближайшем рынке, где сердобольные торговцы оставляли мясные обрезки после закрытия рынка.
Весной появлялась стайка новых котят. Причем мы их видели только, когда они подрастали и вылезали во дворик играть. Понять, где чьи котята, было невозможно, кошки кормили и защищали их все вместе. Когда котята подрастали, соседи старались пристроить их по знакомым. Удавалось это не часто, большинство пополняло дикую уличную популяцию.
В последние годы муниципалитет выделил средства на стерилизацию уличных кошек. Добровольцы из общества охраны животных отлавливали кошек специальными клетками-ловушками, отвозмлм к ветеринарам и через день-два возвращали на старое место.
Условия уличной жизни не были благосклонны к котятам. Многие котята погибали от инфекций и воспаления легких, для этого было достаточно попасть под проливной дождь. Наиболее слабых «отбраковывала» мать-кошка – просто переставала кормить самого слабого котенка. Или более крепкие котята отталкивали его от кормилицы.
Так попала ко мне Мурлыся. Она была так слаба, что не могла двигаться, лишь в страхе шевелила передними лапками. Начинался период дождей, и она была обречена. Я ее и подобрала-то из соображений облегчить ее последние дни. Согрели ее в теплой воде, заодно и вымыли, кормили из пипетки теплым молоком. Котенок не двигался, но продолжал жить. Через несколько дней она начала ползать, перебирая передними лапками и волоча задние. Мы уже решили, что будет у нас кошка-инвалид. Но через месяц-два кошка начала наступать и на задние лапки, а потом и ходить. Правда, и сегодня у нее странная походка, и прыгает она плохо. Но для домашней кошки это не столь важно.
Уличные кошки очень пугливы и осторожны. Они не подходили близко и не давались в руки даже людям, которые годами выносили им еду и лекарства. Особенный страх они испытывали по отношению к детям и мужчинам. Мурлыся живет у нас уже более пяти лет, начиная со своего двух- или трех-недельного возраста. Но до сих пор она панически боится незнакомых людей. Причем если на гостей-женщин она смотрит издали, не позволяя сокращать расстояние, то услышав мужской голос, панически убегает и прячется в такие места, что даже я не могу ее найти и выманить из ее убежища. Исключение делается только для моего сына. При этом кошка она очень ласковая и разговорчивая, но только со своими.
Более того, каким-то образом она научила прятаться от незнакомых людей и вторую нашу кошку – Леди, которая по натуре очень любопытна и общительна, и судя по ее гималайскому происхождению, вряд ли родилась на улице. А вот где и когда она родилась, и вообще о ней я знаю еще меньше, чем о Мурлысе. Можно сказать, что ее мы тоже нашли на улице. Вернее купили за символические деньги у проходящей компании шпаны. Продали они кошку, которую то ли нашли где-то, то ли – скорее – украли, только потому, что были уверены, что она умрет. Перед тем, как нести кошку к ветеринару, пришлось ее остричь, так как отмыть не было никакой возможности.
Теперь эта «сладкая парочка» живет в Торонто, а их перелет заслуживает отдельной истории.
