catstail | (no subject)

У мамы была дача в Подмосковье в поселке научных работников. Участок был большой, был сухим из-за того, что вместо земли там был песок, участок находился недалеко от Раменских песчаных карьеров, да еще на этом песке росло 56 прекрасных сосен, дававших летом густую тень. Как шутили окружающие, на нашем участке было бы выгоднее построить стекольный заводик – сырья сколько угодно, а вот растения почему-то не благоденствовали.

Из всех командировок мама привозила саженцы и семена каких-то необыкновенных растений, развела розарий, и мы все тоже должны были пахать, как негры на плантациях. Работали в саду не только ради удовольствия и красоты – дача была куплена в долг, а долги нужно было отдавать. Поэтому выращивали овощи и ягоды и консервировали их на зиму.

Но коэффициент наших сельскохозяйственных трудов был крайне низок. Несмотря на это, мама вырастила великолепный сад. Часто люди, проходившие по улице к электричке, просили продать букет цветов. Если человек казался ей симпатичным, мама нарезала букет, но ни разу не взяла за цветы деньги, даже в то время, когда мы отдавали долги и жили в очень стесненных условиях. Так же она поступала и с яблоками в урожайные годы. Подозреваю, что она дала себе что-то вроде обета, когда покупала дачу.

Все годы эмиграции я живу в квартирах многоэтажных домов (за исключением нескольких лет в доме сына и невестки), но с большими балконами, которые заменяют мне сад. В Израиле в моих ящиках с цветами даже птицы вили гнезда и выращивали птенцов. В Торонто у меня иногда вырастают всякие экзотические растения. Мы с внуком посадили лимонную косточку, и за пару лет лимонное дерево вымахало до потолка, с трудом нашла ему нового хозяина в приемной врача.

Из семечек пассифлоры выросло несолько лиан, две из них до сих пор у меня, затянули окна так, что пришлось снять шторы, и цветут круглый год.

Правда, плодов из них не получается. Недавно встретилось мне на просторах ЖЖ стихотворение Гейне об этом цветке.

Тут в головах заметил я цветок;
Загадочный — лиловый с золотистым,
Он странен был, но каждый лепесток
Проникнут был очарованьем чистым.
В ту ночь, когда лилася кровь Христа
(В народе есть предание об этом)
Впервые он расцвел в тени креста
И потому зовется страстоцветом,
Как будто бы в застенке палача,
На нем видны орудья мук Христовых:
Всё, от креста, веревок и бича,
До молота — с венцом из игл терновых.

— Генрих Гейне, Мушке (перевод О. Н. Чюминой)

Интересно, что сколько бы я ни раздавала своих цветов – самых разных и разным людям – ни у кого они не приживаются, ни фиалки, ни пассифлора, ни другие. Вот теперь слежу за лимоном.

Всю жизнь я мечтала жить в доме с участком земли, чтобы там были деревья и цветы. Но, видно, не в этой жизни.