catstail | (no subject)

Необходимое предисловие: Многие мои байки написаны от первого лица, но это обычно рассказы случайно встреченных в поездках и командировках людей, показавшиеся мне интересными, вызвавшими размышления и поэтому запомнившиеся

http://catstail.livejournal.com/480277.html

Сейчас многие, и женщины в том числе, смеются и издеваются над тем, что на Западе называют «sexual assault” и мужчин уже якобы так запугали, что они боятся дверь перед женщиной открыть или руку ей подать. А это просто маятник качнулся в другую сторону. Впрочем, в России этот маятник, похоже, и с места не сдвинулся: вон в объявлениях о приеме на работу и внешность, и возраст претенденток описывают.

Я как раз историю вспомнила с девушкой, которую чуть было не обвинили в преднамеренном убийстве, когда она, отбиваясь от напавшего на нее таксиста, неудачно ткнула его перочинным ножиком, а он умер от потери крови. Не помню, как ее звали, да и неважно, и чем суд кончился, тоже не помню. Кажется, условное наказание за превышение пределов необходимой обороны. Повезло ей, что в газетах и в сети шум поднялся, и таксист оказался «лицом кавказской наиональности», а то бы так и закатали по полной за убийство. А сколько грязи на девицу вылили: зачем по ночам ходит, зачем в машину – в такси! – села, почему ножик с собой носит, и вообще сама виновата.

А ведь я и сама почти в такую же историю попала в свои 15 лет, правда, с более счастливым концом: и нападавший жив остался, и я не стала, как она, милицию и «скорую» дожидаться, а просто сбежала. Только моя история началась на несколько лет раньше, когда мы из центра переехали в новый дом на окраине. Публика там была совсем другая, чем в центре: строители, многие из уголовников, и бывшие деревенские жители из снесенных домов, которым дали квартиры во вновь построенных. Первое столкновение с соседями у меня произошло во дворе школы, когда после уроков ко мне подошел старшеклассник и объявил: «Снимай штаны, е... буду!» А группа парней и девушек стояли вокруг и хохотали, глядя на мое недоумение. В 9-10 лет я не понимала значения слова, но чувствовала, что это что-то нехорошее и опасное.

Любимым развлечением одноклассников и ребят постарше было подкараулить новичка после уроков, загнать в круг и перебрасывать от одного к другому, хватая за все места и стараясь сорвать одежду. То же повторялось среди бела дня на катке и вечером на улицах. Даже в метро или автобусе спасения не было, в толчее часто находился взрослый парень или мужчина, который хватал тебя за зад. И никакой управы на них не было.

Короче, к 12-13 годам я обзавелась стилетом, который носила на шнурке на шее, а чтобы родные не увидели, прятала его в подъезде за батареей и доставала перед выходом из дома. А еще научилась зажимать между пальцами лезвие безопасной бритвы и пару раз пустила ее в ход, порезав на обидчике пальто.
В стрелковую секцию принимали с 14 лет, хорошо стрелять я научилась быстро, но главной целью было добыть себе оружие. Так я обзавелась малокалиберным пистолетом и перестала бояться нападений. Несколько раз мне пришлось продемонстрировать пистолет и даже раз выстрелить в воздух. После этого мои неприятности закончились, вероятно, среди местной шпаны распространился слух, что с этой лучше не связываться, а пришлых и залетных местные гоняли сами.

А теперь собственно сама история. Мы учились тогда в 9-м классе, еще носили школьную форму – коричневое платье и черный фартук. В один прекрасный майский день мы с подружкой сбежали с последних уроков и пошли в городской лесопарк. По дорожкам гуляли мамаши с колясками, пенсионеры сидели на лавочках. Мы нашли свободную скамейку в глубине зарослей, сели спина к спине, скинули туфли и лениво перебрасывались словами. Наверно, мы даже задремали. Пробуждение было ужасным: чьи-то сильные руки тащили меня со скамейки в кусты. Придя в себя, я увидела троих взрослых, прилично одетых мужчин, один из них тащил меня, другой заламывал руки подружке, а третий стоял рядом, держал в руках портфель и улыбался. Почему-то меня потряс именно этот спокойно стоящий и улыбающийся с портфелем в руках. Я молча вырывалась, а подружка кричала: «Стреляй! Да стреляй же!» (В школе я держала пистолет в портфеле, а выходя на улицу, перекладывала его в карман платья или пальто. Все одноклассники об этом знали, но странно, что никто не донес учителям). В конце концов мне удалось вытащить пистолет. Увидев его, мужик засмеялся «Убери свою игрушку», но хватку ослабил. Я вырвалась и выстрелила в воздух. «Пугач!» - засмеялись уже двое. Подружка вырывалась и кричала. Тогда я, не целясь, выстрелила в ближайшего ко мне и попала ему в лицо.Наверно, пуля прошла по касательной, он не упал, но половина лица залилась кровью. Все остолбенели. Подружка продолжала кричать: «А теперь других!» Мужик начал опускаться на землю. Его приятели подбежали, схватили его под руки и бегом побежали от нас. Через несколько шагов один повернулся и крикнул на бегу: «Я вас не боюсь!», и они скрылись в кустах.

На нас напал истерический хохот. Мы смеялись до слез, до икоты. Когда пришли в себя, пришел страх – милиция, узнают дома, в школе, посадят в тюрьму. Мы никогда никому не рассказали об этой истории, и пистолет я не выбросила.

Только через много лет я сообразила, что нам нечего было бояться. Даже если мужик и обратился в больницу, он не рассказал, при каких обстоятельствах был ранен. Наверно, они договорились и что-то придумали.

Еще много лет после этих случаев я смотрела на всех мужчин как на опасных сумасшедших, от которых лучше держаться подальше. И мне очень нравились слова, приписываемые Аль Капоне: «Добрым словом и пистолетом вы можете добиться гораздо большего, чем одним только добрым словом.»