catstail | Из сборника "Женские истории"

Защита

После отличной защиты диплома Таню распределили в научно-исследовательский институт во вновь созданную лабораторию. В новой лаборатории почти все сотрудники были новыми – молодыми, энергичными и веселыми. И тематика разработок была новой, так называемой «поисковой», которую сами работники называли «пойди туда. Не знаю, куда». К их собственному удивлению, работа оказалась успешной, по ее результатам построили две производственные линии, а Таню вместе с двумя коллегами приняли в аспирантуру. Еще через три года она докладывала результаты своей работы на Ученом совете, после нескольких замечаний работу рекомендовали к зашите. Ситуация была общепринятой, и ничто не предвещало осложнений.

Научным руководителем таниной работы был заместитель директора института, инициатор и куратор всех разработок лаборатории. Школьником выпускного класса он ушел на фронт, провоевал несколько месяцев и попал в плен. Прошел концлагерь, выжил, но здоровье потерял. После войны ему удалось закончить институт, правда. Совсем не по той специальности, о которой мечтал – подвела биография – работал инженером на заводах, запатентовал немало изобретений, защитил диссертацию. Бал он красив строгой мужской красотой, и что встречается гораздо реже, был порядочным человеком. В него влюблялись сотрудницы и аспирантки, но хотя за глаза и звали его «мой Вася», сплетен о нем не передавали. У «моего Васи» была ревнивая жена, взрослая дочка и необыкновенного ума и красоты овчарка. Свою семью он называл «мои три дамы».

Неожиданно для всех в Институте появился новый директор, присланный из Центрального комитета КПСС. Старого директора скоропостижно проводили на пенсию. В те годы существовала практика, когда инструкторов центрального комитета, достигших 60-летнего возраста, не отправляли на пенсию, а давали им синекуру еше лет на пять-десять. Такой синекурой для отставного инструктора и стал научно-исследовательский институт, благо, до своей партийной карьеры он успел поработать инженером.

Атмосфера в институе быстро изменилась: начались подслушивания, подглядывания и доносы. Директор привел с собой свою «партийную команду» и начал избавляться от неугодных сотрудников. Одним из первых в опалу попал «мой Вася». Он начал искать другую работу, но уйти не успел – в результате изошренной травли надолго попал в больницу.

Танина работа стояла первой в графике зашит нового ученого совета. По традиции, председателем совета был директор института. Таня готовилась к защите очень тщательно: выверяла каждую формулу, по несколко раз переделывала чертежи. Незадолго до назначенной даты ее пригласил к себе начальник отдела и, глядя в сторону, предложил поменять руководителя: «Он уже долго болеет, скоро вообще уйдет, а новый директор согласен его заменить». Таня не поверила своим ушам и растерянно произнесла:

- Но работа уже сделана, написана, стоит в графике на защиту...
- Все остается в силе, даже дата, только руководитель будет другой, перепечатаешь первые листы реферата и диссертации и все.
Таня пришла в себя.
- А статьи совместные с Васей тоже перепечатаем?
- Об этом не беспокойся! Кто там читал эти ваши статьи?
- Нет! – твердо сказала Таня, - Это Черчилль, кажется, говорил, что коней на переправе не меняют!
- Ну, ты еще пока не Черчилль, - хмыкнул начальник, - Пойди, подумай, с родителями посоветуйся.
Танины родители работали в той же области, что и она, но в других организациях. У них была общая семейная специальность. Старые специалисты знали друг друга. Если не учились, то работали вместе или встречались на конференциях и совещаниях, по крайней мере, читали статьи, отчеты и патенты друг друга.

Вечером Тане позвонила мать и сообщила, что ей звонил начальник таниного отдела, с которым она когда-то вместе работала, рассказал о разговоре с Таней и советовал убедить ее согласиться на предложение директора.
- И что же ты ему ответила? – поинтересовалась таня.
- Ответила. Что даже говорить с тобой не буду. Если ты уже сказала «нет», то из одного упрямства своего поведения не изменишь.
Таня знала, как раздражала мать черта ее характера, которую в семье называли «еврейским упрямством».

В ближайший выходной Таня с букетом цветов поехала в санаторий поздравлять своего руководителя с днем рождения. Она твердо решила ни словом ни упоминать о предложении директора. «Мой Вася» заговорил об этом сам:
- Я знаю, что Вы отказались и ценю Вашу порядочность. Но мой вам совет – примите предложение. Для меня это ничего не изменит, я ухожу из института, а Вам будет легче защищаться и потом работать.
- Нет! – опять сказала Таня.
- Ну почему ты упрямишься? – сбился с официального тона руководитель, - если не понимаешь, я готов еще и еще раз объяснять. Это наши с директором разногласия, ты тут ни при чем. Пойми,наконец, ты рискуешь никогда не защититься.
- Нет! – повторила Таня.
- Но почему? Я же говорю, меня это никак не обидит, для меня ничего не изменится...
- Для меня изменится! Я прожила почти 30 лет без этого диплома и могу прожить еще сколько угодно до защиты или вообще без нее. Диплом инженера у меня уже есть. Но я себя люблю и уважаю и хочу и дальше любить и уважать.
- Я тебя тоже люблю и уважаю, но тебе очень трудно будет жить с такими взглядами. Очень тебя прошу – подумай еще раз.

Больше они об этом не говорили, и своего решения Таня не изменила. Работу с защиты не сняли. Слухи о противостоянии «сопливой девчонки» (как ее назвали помощники директора) и всемогущего начальника разошлись не только по институту, но и по смежным организациям. В результате в день защиты актовый зал не смог вместить всех желающих. Пришли не только сотрудники кафедры, на которой Таня училась несколько лет назад, но и представители смежных организаций. И что уж совсем необычно, работники опытного завода.

Специально для защиты Таня купила импортный костюм кораллового цвета и английские туфли. Увидев ее в этом наряде, мать закричала:
– Мало тебе скандала с директором! Ты еще и выглядеть будешь, как красная тряпка для быка!
В результате Таня надела темно-синее платье с кружевным воротничком и выглядела, как скромная старшеклассница. Доложив результаты работы за положенные 20 минут, еще больше трех часов Таня отвечала на вопросы. Кроме обычных вопросов по существу работы, было немало вопросов «с подковыркой» и просто издевательских. Таня держалась и старалась не смотреть на руководителя, который нервничал, покрывался пятнами, сидя в первом ряду, и все порывался встать и что-то сказать. На последних минутах она все-таки сорвалась и на вопрос о том, чего не было в диссертации, ответила, что эту тему она разработает в своей докторской.

Когда вопросы, наконец, закончились, начались выступления. В нарушение всех правил и традиций, председательствующий директор грубо перебивал руководителя, делал замечания выступавшим. В пику директору начали выступать те, кто и не собирался этого делать: руководитель таниного диплома и коллеги из других организаций, с которыми она едва была знакома. Они так хвалили Таню и ее работу, что ей было неловко смотреть на присутствующих. Совет удалился для тайного голосования, а присутствующие собрались в фойе. Больше всех волновался «мой Вася», переживали доброжелатели, всерьез опасаясь, что Танину работу «зарежут». Таня же была совершенно безучастна, после защиты сил не осталось даже на интерес к результатам голосования. Работу не «зарезали», но три «черных шара» все-таки бросили.

- Не думай, что это уже конец!- предостерег Таню кто-то из доброжелателей-провидцев.
И как в воду смотрел! Вместо письма об утверждении защиты из ВАКа (Всесоюзной Аттестационной Комиссии) пришло письмо с копией анонимки на Таню. Она явно была написана сотрудником института, хорошо знавшим все внутренние течения – перестарался кто-то из директорских лизоблюдов. Самому директору очередной скандал был совершенно ни к чему – он сам возглавлял Совет, утвердивший танину работу. Была создана комиссия, на которую и пригласили Таню. Первым заданным ей вопросом был, будет ли она защищаться еще раз в другом совете, если работу не утвердят.

- Буду! Буду защищаться до тех пор, пока не утвердят, - твердо ответила Таня.
После этого перешли к конкретным вопросам анонимки. В комиссию входили умные немолодые люди, много повидавшие на своем веку и не лишенные чувства юмора. Очевидно, это была не первая рассматриваемая ими анонимка. После короткого делового совещания комиссия приняла следующее решение. То, что она рассказывает антисоветские анекдоты, не наша компетенция, пусть жалуются в КГБ и ищут свидетелей. То, что она переспала со всем Ученым советом, опять-таки не наша забота, пусть муж переживает. Но если ей удалось соблазнить наш Ученый совет, где половина женщин, а оставшаяся половина старше 70 лет, то скорее это ее большая заслуга. Что касается замечаний по содержанию работы, то пусть Таня напишет «отбрех», а комиссия его подпишет. «Отбрех» был написан, подписан и отправлен и, судя по тому, что через несколько месяцев Таня все-таки получила вожделенный диплом, он вполне удовлетворил ВАК.

Хотя текст анонимки Тане прочитать не дали, по фрагментам текста она легко вычислила автора – коллегу из ее лаборатории. Открытие изумило Таню. Коллега был намного старше нее, занимал довольно высокое и прочное положение, обладал ученой степенью. Таня не ссорилась с ним, не была ему конкурентом. Недоумение от его поступка не давало Тане покоя. Может, она ошибается? И она рискнула поставить эксперимент. В столовой во время обеденного перерыва при большом скоплении сотрудников Таня громко спросила:

- Скажите, это Вы написали на меня анонимку? Если действительно Вы, то желаю, чтобы у Вас рука отсохла, которой вы эту гадость нацарапали!
Если бы коллега возмутился, даже накричал на Таню, она бы извинилась и поверила, что ошиблась. Но коллега растерянно оглянулся по сторонам, повернулся и выбежал из столовой. А через неделю Тане со смехом рассказали, что ее пожелание сбылось – коллега упал дома со стремянки и сломал левую руку. После этого ему в институте не было прохода, и он был вынужден уволиться.
Таня продолжала работать, история ее защиты со временем забылась, только танина мать часто спрашивала:
- Ну почему вокруг тебя вечно происходят какие-то катаклизмы?!