Водительское
Apr. 4th, 2009 02:36 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
catstailВозвращалась вечером домой. Дорога дальняя, время позднее, дождь идет… По сторонам особенно не посмотришь – все внимание на дорогу, останавливаться и приемник доставать лень… Поток сознания…Самое время поразмышлять.
Например, на тему, что водить машину в Торонто – сплошное удовольствие. Это несмотря на отвратительные дороги (японское имя из старого анекдота «то канава, то яма»), особенно ранней весной, и привычные утренние и вечерние пробки. Я не устаю удивляться вежливости и предупредительности большинства водителей. Выезжала из боковой улочки на оживленную дорогу с потоком машин. Как всегда, нашелся кто-то, кто притормозил и посигналил фарами: «Давай, выезжай, пропускаю!». На забитой машинами парковке торговой плазы кто-то помахал, указывая на свободное место рядом. При остановке на обочине с включенным аварийным сигналом (просто слетевший пакет закрыл заднее стекло, и надо было его поправить) тут же остановились две машины – узнать, не нужна ли помощь. Это впечатления только вчерашнего вечера.
Свои первые водительские права я получила – страшно произнести (столько не живут!) – в 1976 году. Тогда Московское ГАИ находилось в Подкопаевском переулке в районе Солянки. Кто знает Москву, представляет, какой там рельеф местности. Известно, что Москва стоит на семи холмах. У меня сложилось впечатление, что все семь находились на территории ГАИ. К тому же старая застройка, узкие переулки с односторонним движением. А еще у экзаменаторов была привычка давать указания, выполнив которые, водитель нарушал правила. Например, свернуть под знак «проезд запрещен», остановиться там, где остановка запрещена и тому подобное. (Кстати, когда я спросила у своего канадского учителя вождения, как поступать в подобном случае, тот вытаращил глаза и долго не мог понять, о чем я его спрашиваю. А когда понял, сказал, что экзаменатор никак не может дать такое указание.)
При сдаче на права я - по молодости и наглости – решила показать экзаменатору, какой я водитель-ас: тронулась в горку, обогнала грузовик , едва протиснувшись между ним и стеной, лихо закладывала виражи, спорила по поводу каждой команды… Через 10 минут экзаменатор остановил меня, первым вышел из машины, вытирая со лба пот и произнес: «Чертова работа! А у меня двое детей.» Я же, тоже выбравшись из-за руля, спросила: «А когда за правами приходить?» Экзаменатор лишился дара речи. Наконец сказал: «Ну, ты и нахалка!» Самое смешное, что права мне все-таки выдали.
Проблемы начались позже. У моего отца был «Москвич-412» экспериментальной модели, который он купил через свою организацию как ветеран труда. Экспериментальная модель отличалась от остальных тем, что машины этой серии были собраны не на конвейере и при их сборке использовалось много импортных деталей. Например, фары ГДР, реле зажигания – Югославии и т.п. Вот на этом чуде отечественного автопрома я и каталась. Первым делом я поехала на работу. И на следующий же лень директор нашего НИИ (отставной инструктор ЦК) прислал ко мне своего референта объявить, что он запрещает мне ездить на работу на машине и ставить ее на институтской стоянке. На такое заявление я легкомысленно ответила, что это не в компетенции директора, такие вопросы решает ГАИ, куда он может обратиться. В приватной беседе секретарша директора сообщила мне, как он орал на референта: «Нахалка! У меня только «Волга» служебная, а свой «Москвич»! А Эта… ездит на работу на машине. Насажала полный салон девок, поехали куда-то в обед, наверно, водку пить в «Сапожок»!» (Был недалеко такой ресторанчик, куда мы, действительно иногда ходили на «комплексные обеды»).
В то время я была молодым специалистом в должности МНС с окладом 120 рублей и активной комсомолкой. Поэтому следующим этапом была беседа с секретарем комсомольской организации о том, что неприлично ездить на машине, когда более старые и заслуженные сотрудники НИИ ходят на работу пешком. Я искренне не могла понять, кому плохо от того, что я иногда приезжаю на работу на машине. Тем более, что всегда подвозила всех желающих, живших в моем районе. Но в народе еще свежи были воспоминания о компании против стиляг на папиной «Победе». В результате я, как все, стала ездить на работу на трамвае, а когда все-таки брала машину, то ставила ее на соседней улице. Во избежание…
В те годы личных машин было еще не так много, и нечасто можно было встретить женщину за рулем. Поэтому и отношение к женщине-водителю было особое – или хамски-презрительное, или подчеркнуто предупредительное. Но хамство встречалось чаще. «Частников» вообще не любили. «Подрезать» «частника» на загородной дороге, загнать в кювет, влезть впереди на заправке («тебе спешить некуда») было обычным делом. А женщину еще и обозвать можно было. Так что пресловутое шоферское братство на частников не распространялось. Хотя были случаи, когда мне и колесо помогали сменить, и бензином на дороге делились. Но и из машины на заправке как-то пытались выкинуть, чтобы ее угнать, и никто не вступился.
Зато ГАИшники с женщинами связываться не любили. Я за все годы ни разу не заплатила ни рубля штрафа. Чаще всего, когда я еще только вылезала из машины, мне махали: дескать, проезжай, других много. В те годы на всех выездах из Москвы стояли посты ГАИ и проверяли почти все выезжающие из города машины. Особенно старались летом вечером пятницы, когда народ едет за город. Остановив машину и проверив документы и содержимое багажника (на предмет трупа, не иначе), заводили песню о том, что сейчас вечер, водитель за день устал, ехать за город, темнеет, можно совершить аварию, поэтому оставьте машину на посту, а завтра с утра заберете. Естественно, оставлять машину никому не хотелось, проще было положить в права 3-5 рублей.
Единственный раз, когда я услышала эту «песню», оказался первым и последним. Честно глядя в глаза гаишнику, я спокойно сказала, что сейчас выйду на проезжую часть и буду орать диким голосом, пока не остановится весь поток машин. А орать буду, что ты хотел меня изнасиловать. Ошарашенный гаишник заорал: «Тебе никто не поверит!» «Поверит – не поверит, а скандал будет хороший. И местечка своего хлебного ты точно лишишься, желающих-то много?» Гаишник швырнул мне ключи от машины и посоветовал убираться к … матери. Больше на этом посту меня никогда не останавливали. Уже много позже, работая судебным экспертом, я как-то спросила у милиционера, почему все-таки большинство ГАИшников неплохо относились к женщинам-водителям. «Да по нескольким причинам: женщины редко пьют за рулем, водят хуже, но аккуратнее. А главное, черт тебя знает, с кем ты спишь, раз есть машина!» Ответ меня повеселил.
Я всегда любила водить машину, особенно когда ехала одна. Но в Торонто – особенно: и «Тойота» далеко не «Москвич», и все остальные условия другие.
Например, на тему, что водить машину в Торонто – сплошное удовольствие. Это несмотря на отвратительные дороги (японское имя из старого анекдота «то канава, то яма»), особенно ранней весной, и привычные утренние и вечерние пробки. Я не устаю удивляться вежливости и предупредительности большинства водителей. Выезжала из боковой улочки на оживленную дорогу с потоком машин. Как всегда, нашелся кто-то, кто притормозил и посигналил фарами: «Давай, выезжай, пропускаю!». На забитой машинами парковке торговой плазы кто-то помахал, указывая на свободное место рядом. При остановке на обочине с включенным аварийным сигналом (просто слетевший пакет закрыл заднее стекло, и надо было его поправить) тут же остановились две машины – узнать, не нужна ли помощь. Это впечатления только вчерашнего вечера.
Свои первые водительские права я получила – страшно произнести (столько не живут!) – в 1976 году. Тогда Московское ГАИ находилось в Подкопаевском переулке в районе Солянки. Кто знает Москву, представляет, какой там рельеф местности. Известно, что Москва стоит на семи холмах. У меня сложилось впечатление, что все семь находились на территории ГАИ. К тому же старая застройка, узкие переулки с односторонним движением. А еще у экзаменаторов была привычка давать указания, выполнив которые, водитель нарушал правила. Например, свернуть под знак «проезд запрещен», остановиться там, где остановка запрещена и тому подобное. (Кстати, когда я спросила у своего канадского учителя вождения, как поступать в подобном случае, тот вытаращил глаза и долго не мог понять, о чем я его спрашиваю. А когда понял, сказал, что экзаменатор никак не может дать такое указание.)
При сдаче на права я - по молодости и наглости – решила показать экзаменатору, какой я водитель-ас: тронулась в горку, обогнала грузовик , едва протиснувшись между ним и стеной, лихо закладывала виражи, спорила по поводу каждой команды… Через 10 минут экзаменатор остановил меня, первым вышел из машины, вытирая со лба пот и произнес: «Чертова работа! А у меня двое детей.» Я же, тоже выбравшись из-за руля, спросила: «А когда за правами приходить?» Экзаменатор лишился дара речи. Наконец сказал: «Ну, ты и нахалка!» Самое смешное, что права мне все-таки выдали.
Проблемы начались позже. У моего отца был «Москвич-412» экспериментальной модели, который он купил через свою организацию как ветеран труда. Экспериментальная модель отличалась от остальных тем, что машины этой серии были собраны не на конвейере и при их сборке использовалось много импортных деталей. Например, фары ГДР, реле зажигания – Югославии и т.п. Вот на этом чуде отечественного автопрома я и каталась. Первым делом я поехала на работу. И на следующий же лень директор нашего НИИ (отставной инструктор ЦК) прислал ко мне своего референта объявить, что он запрещает мне ездить на работу на машине и ставить ее на институтской стоянке. На такое заявление я легкомысленно ответила, что это не в компетенции директора, такие вопросы решает ГАИ, куда он может обратиться. В приватной беседе секретарша директора сообщила мне, как он орал на референта: «Нахалка! У меня только «Волга» служебная, а свой «Москвич»! А Эта… ездит на работу на машине. Насажала полный салон девок, поехали куда-то в обед, наверно, водку пить в «Сапожок»!» (Был недалеко такой ресторанчик, куда мы, действительно иногда ходили на «комплексные обеды»).
В то время я была молодым специалистом в должности МНС с окладом 120 рублей и активной комсомолкой. Поэтому следующим этапом была беседа с секретарем комсомольской организации о том, что неприлично ездить на машине, когда более старые и заслуженные сотрудники НИИ ходят на работу пешком. Я искренне не могла понять, кому плохо от того, что я иногда приезжаю на работу на машине. Тем более, что всегда подвозила всех желающих, живших в моем районе. Но в народе еще свежи были воспоминания о компании против стиляг на папиной «Победе». В результате я, как все, стала ездить на работу на трамвае, а когда все-таки брала машину, то ставила ее на соседней улице. Во избежание…
В те годы личных машин было еще не так много, и нечасто можно было встретить женщину за рулем. Поэтому и отношение к женщине-водителю было особое – или хамски-презрительное, или подчеркнуто предупредительное. Но хамство встречалось чаще. «Частников» вообще не любили. «Подрезать» «частника» на загородной дороге, загнать в кювет, влезть впереди на заправке («тебе спешить некуда») было обычным делом. А женщину еще и обозвать можно было. Так что пресловутое шоферское братство на частников не распространялось. Хотя были случаи, когда мне и колесо помогали сменить, и бензином на дороге делились. Но и из машины на заправке как-то пытались выкинуть, чтобы ее угнать, и никто не вступился.
Зато ГАИшники с женщинами связываться не любили. Я за все годы ни разу не заплатила ни рубля штрафа. Чаще всего, когда я еще только вылезала из машины, мне махали: дескать, проезжай, других много. В те годы на всех выездах из Москвы стояли посты ГАИ и проверяли почти все выезжающие из города машины. Особенно старались летом вечером пятницы, когда народ едет за город. Остановив машину и проверив документы и содержимое багажника (на предмет трупа, не иначе), заводили песню о том, что сейчас вечер, водитель за день устал, ехать за город, темнеет, можно совершить аварию, поэтому оставьте машину на посту, а завтра с утра заберете. Естественно, оставлять машину никому не хотелось, проще было положить в права 3-5 рублей.
Единственный раз, когда я услышала эту «песню», оказался первым и последним. Честно глядя в глаза гаишнику, я спокойно сказала, что сейчас выйду на проезжую часть и буду орать диким голосом, пока не остановится весь поток машин. А орать буду, что ты хотел меня изнасиловать. Ошарашенный гаишник заорал: «Тебе никто не поверит!» «Поверит – не поверит, а скандал будет хороший. И местечка своего хлебного ты точно лишишься, желающих-то много?» Гаишник швырнул мне ключи от машины и посоветовал убираться к … матери. Больше на этом посту меня никогда не останавливали. Уже много позже, работая судебным экспертом, я как-то спросила у милиционера, почему все-таки большинство ГАИшников неплохо относились к женщинам-водителям. «Да по нескольким причинам: женщины редко пьют за рулем, водят хуже, но аккуратнее. А главное, черт тебя знает, с кем ты спишь, раз есть машина!» Ответ меня повеселил.
Я всегда любила водить машину, особенно когда ехала одна. Но в Торонто – особенно: и «Тойота» далеко не «Москвич», и все остальные условия другие.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2009-04-04 10:22 pm (UTC)no subject
Date: 2009-04-05 07:32 pm (UTC)Но я тоже выбрала для себя тактику езды. Я еду быстро, по левой полосе (я имею в виду, что все три ряда заняты), держу расстояние и не меняю ряд без особой надобности. В пробке еду близко, чтобы не лезли. И слушаю свои любимые песни. Поэтому пробка меня не нервирует: чем дольше пробка, тем больше прослушаю. Даже если опаздываю, то сделать-то все равно ничего нельзя, а прыгать из ряда в ряд ничего не дает, то один ряд едет быстрее, то другой.
no subject
Date: 2009-04-05 11:11 pm (UTC)