catstail | Из "ЗАПИСОК СУДЕБНОГО ЭКСПЕРТА"

Катынь

Посмотрела фильм Анджея Вайды «Катынь». Не стану ни пересказывать сюжет, ни рецензировать. Скажу лишь, что фильм производит очень сильное впечатление, как и другие его картины. Может быть, эта в особенности, потому что сюжет связан с историей семьи режиссера, эмоции автора передаются зрителю.
Сама эта история напоминает мне о себе в той или иной форме больше 20 лет. Впервые я услышала о трагедии расстрелянных польских офицеров по одному из «забугорных голосов». Позже во время одного из традиционных командировочных застолий разговорились с коллегой из Литвы. Он оказался поляком по происхождению, кто-то из его родственников был офицером, пропавшим в Катыни. В конце 80-х я участвовала в расследовании событий в качестве эксперта.

Предыстория катынского дела такова.
Более 14 тысяч польских офицеров были интернированы на территорию СССР осенью 1939 года. Первые указания на исчезновение примерно 15 тысяч польских военнопленных появились в начале осени 1941 года. В СССР началось формирование польской армии, основной состав которой набирался из бывших военнопленных: после установления дипломатических отношений СССР с польским эмигрантским правительством в Лондоне им была объявлена амнистия. При этом обнаружилось, что среди прибывающих новобранцев отсутствуют бывшие заключенные Козельского, Старобельского и Осташковского лагерей. Командование польской армии неоднократно обращалось к советским властям с запросами об их судьбе, но никаких определенных ответов на эти запросы получено не было.

13 апреля 1943 года Германия объявила, что в местечке Катынь близ Смоленска ее войсками обнаружены захоронения 12 тысяч трупов польских военнослужащих - офицеров, захваченных в советский плен в сентябре 1939 года и убитых НКВД три года назад, т. е. весной 1940 года. Дальнейшие исследования эту цифру не подтвердили - фактически трупов в Катыни было обнаружено почти втрое меньше. Видимо, в первом сообщении его авторы исходили из примерного общего количества польских военнопленных, пропавших в заключении в СССР.

Через два дня по Московскому радио было сказано, что заявление Берлина представляет собой фальшивку, польские офицеры участвовали в строительных работах под Смоленском, во время наступления немцев в 1941 году попали к ним в плен и были уничтожены по приказу германских властей. Так уже в апреле 1943 года столкнулись две официальные версии и возникло так называемое «катынское дело».
Первым катынские могилы вскрыл и исследовал немецкий врач Герхард Бутц, возглавлявший судебно-медицинскую лабораторию группы армий "Центр". Он работал в Катыни с февраля или марта 1943 года (Министр пропаганды нацистской Германии доктор Йозеф Геббельс так инструктировал своих подчиненных, участвовавших в эксгумации трупов поляков в Катыни: «Некоторые наши люди должны быть там раньше, чтобы во время прибытия Красного Креста все было подготовлено и чтобы при раскопках не натолкнулись бы на вещи, которые не соответствуют нашей линии»). Весной 1943 года в Катыни работала техническая комиссия Польского Красного Креста. 28-30 апреля в Катыни находилась международная комиссия в составе 12 экспертов из ряда европейских государств. От своих выводов, сделанных в 1943 году, впоследствии отказались двое экспертов - Франтишек Хаек, представлявший протекторат Богемии и Моравии, и болгарин Марко Марков (впоследствии свидетель обвинения на Нюрнбергском процессе).

После освобождения Смоленска от немецкой оккупации советской стороной была создана специальная комиссия, которая в 1944 году обвинила в расстреле поляков немецкую сторону. На Нюрнбергском процессе эти обвинения судом приняты не были.
Слово «Катынь» стало синонимом одной из трагедий второй мировой войны. Для миллионов поляков до сегодняшнего дня — это кровоточащая рана. Долгие годы, вплоть до начала 80-х годов, в Польше существовал запрет на катынскую тему. Во втором и последующих изданиях Большой польской энциклопедии статья о Катыни, которая была в первом издании, больше не публиковалась.
Вплоть до середины 80-х годов главным источником сведений о катынской трагедии были польские эмигрантские круги и западная политология и историография. В 1962 году польский историк в эмиграции Я. Заводный издал книгу «Смерть в лесу», посвященную катынской теме. В 1971 году английский историк Л. Фитцгиббон опубликовал первую из своих четырех книг о Катыни. С ее появлением катынская тема вновь привлекла внимание общественных кругов и средств массовой информации стран Запада. В 1976 году в Париже была издана книга «В тени Катыни» Станислава Свяневича, пожалуй, единственного свидетеля событий тех лет, который провел несколько месяцев в лагере для польских военнопленных в Козельске.

Расследование «катынского дела» в России началось в начале девяностых и тянулось более 10 лет. В самом его начале были обнародованы документы, указывающие на то, что расстрел польских офицеров осуществили сотрудники НКВД по приказу первых лиц государства. Копии документов были тогда же переданы польской стороне. Затем большая часть дела была засекречена. В апреле 1990 года ТАСС заявил о «непосредственной ответственности за злодеяния в катынском лесу Берии, Меркулова и их подручных», что квалифицировалось в заявлении как «одно из тяжких преступлений сталинизма».

Всего в деле 183 тома, из которых 116 содержат сведения, составляющие теперь государственную тайну. Установлена гибель 1 803 человек (из числа содержавшихся в лагерях), личность 22 погибших идентифицирована. В рамках расследования были установлены и допрошены более 900 свидетелей, проведено 18 экспертиз, в ходе которых исследованы более тысячи объектов. Было эксгумировано более 200 тел.

Мое участие в расследовании было минимальным. Фактически только в нашем институте проводились десятки экспертиз, которые, по существу, должны были ответить на вопрос, когда же были расстреляны польские офицеры. Параллельно экспертизы проводились и в других организациях.
Эта экспертиза запомнилась большим количеством участников и небывалым для нас уровнем секретности. К экспертизам привлекались эксперты. Имевшие «допуск». Тем немногим. У кого его не было, оформили временный. Каждый эксперт выполнял свой небольшой кусочек работы для ответа на частный вопрос, не имея права обсуждать ни ход экспертизы, ни ее результаты с коллегами. Впоследствии специально созданная комиссия должна была обобщить все результаты и сделать свой вывод.

Несмотря на все эти строгости, коллеги все равно обсуждали ход расследования, конечно, не дома и не в транспорте, а в коридорах и в курилке. В результате мы знали, что на исследование в институт привезли гильзы, пули, одежду (преимущественно нижнее белье) и множество разных мелких предметов, найденных при повторной эксгумации.
Мне достались пуговицы, осколки стекла и несколько бутылок разного размера с вопросами о материале, из которого изготовлены предметы, производителе и времени изготовления изделий.

Пуговицы были белого цвета с 4-мя дырочками, характерного размера и формы, из тех, что пришивались на белье. Изготовлены они были из натуральной кости и от времени стали настолько хрупкими, что для сохранения пришлось пропитать из эпоксидной смолой. Из литературных данных стало известно, что использовались такие пуговицы повсеместно, а изготавливались в полукустарных мастерских из костей крупного рогатого скота. Никаких отличительных признаков на них найти не удалось. Не нашли мы и данных, какие именно пуговицы использовались на форме польских офицеров.

Все осколки были разного оттенка зеленого цвета, неравномерной толщины и выпукло-вогнутой формы с огненно-полированной внутренней и неровной выпуклой поверхностью и принадлежали бутылкам разного объема. По кривизне осколков определили диаметр бутылок, и соответственно, их объем. Как правило, на дне бутылки нанесены определенные маркировочные обозначения: знак (лого) изготовителя, объем, год выпуска, номер формы и т.п. Только на одной бутылке сохранились особенности, которые могли быть полезны для решения вопроса: плохо различимый знак завода и цифры 39 . То есть бутылка была изготовлена в 1939 году. Наши выводы вряд ли могли способствовать решению основного вопроса.
По слухам, просочившимся от экспертов-баллистов, найденные гильзы и пули были советского производства. Пули были деформированы, но известно, что состав металла используемого разными производителями, отличается, особенно по набору микропримесей.

Расследование «катынского дела» было прекращено Главной Военной Прокуратурой в сентябре 2004 года на основании некоторых статей Уголовно-процессуального кодекса, в связи со смертью виновных. Было заявлено, что в ходе следствия, продолжавшегося в течение 14 лет, установлено точное количество поляков, содержавшихся в лагерях на территории СССР. Также установлена гибель 1803 польских граждан, из которых лишь 22 человека были идентифицированы.

По версии польской стороны, в 1940 году в Советском Союзе было уничтожено более 20 тыс. солдат и офицеров, попавших в плен после перехода Восточной Польши под советский контроль (из них более 4 тыс. было расстреляно в Катыни).
11 марта 2005 года главный военный прокурор Савенков на своей пресс-конференции объявил государственной тайной персональный состав виновных. Постановление о прекращении уголовного дела и некоторые документы, встречающиеся в 36 томах уголовного дела, имеют гриф «секретно» и «совершенно секретно». В 80 томах встречаются документы с грифами «для служебного пользования». На этом основании 116 томов остаются секретными полностью, хотя в 67 томах никаких грифов нет. Осенью 2005 года с этими 67 томами были ознакомлены (без права копирования) польские прокуроры.

В 2006 году тогдашний главный военный прокурор Александр Савенков заявил о том, что следователям не удалось выявить факт геноцида в расстреле польских граждан. События в катынском лесу были классифицированы как «общеуголовные преступления, связанные с отдачей незаконных приказов, а также превышением должностных полномочий лицами высокого ранга». С одной стороны, руководство ГВП заявило о том, что им известны виновные, и их фамилии перечислены в постановлении о прекращении дела. Но, с другой стороны, поскольку постановление секретное, то и состав виновных, по их словам, не может быть обнародован.

В катынском деле до сих пор много вопросов, которые не дают однозначного ответа. 2 августа 1993 года комиссия экспертов российской Главной военной прокуратуры признала, что польские офицеры были убиты подчиненными Лаврентия Берии в 1940 году, а не немцами в 1941-м. Тем не менее у некоторых отечественных историков до сих пор есть серьезные сомнения относительно выводов последней экспертизы.