catstail | (no subject)

ИЗ ПИСЕМ ИЗ КАНАДЫ

Школа ESL (English as a Second Language)

Любой человек, легально проживающий в Канаде, может бесплатно изучать английский язык в одной из таких школ по своему выбору. Для этого надо пройти тест и собеседование на знание языка в специальном центре, где определяют этот уровень по 7-балльной шкале и дают направление в школу. Тест состоит из нескольких частей: понимание печатного текста, устной речи, пересказ, беседа с преподавателем на какую-то бытовую тему.

В школе 7 классов, 8-й – для подготовки в экзамену TOEFL для тех, кто собирается поступать в университет или сдавать экзамены для медицинской практики. Школ много, они организованы при колледжах и университетах, религиозных и общинных центрах. Обычно выбирается школа поближе к дому, чтобы не надо было ездить на общественном транспорте. Учиться в такой школе можно сколько угодно (если позволяет экономическая ситуация), переходя с низшего курса на высший или оставаясь на том же уровне для повторения курса. Учебный год на курсе состоит из трех семестров и дополнительного – летнего, когда меньше занятий и больше экскурсий.
Поскольку работы я в первые дни пребывания в Канаде (как впрочем, и впоследствии) не нашла, чтобы не терять зря времени и усовершенствовать свой английский, пошла учиться в такую школу. Как выяснилось впоследствии, школа при Еврейском общинном центре оказалась одной из лучших в Торонто.
Во-первых, все ее преподаватели были, что называется, «носителями языка», то есть английский был их родным языком, что в Торонто – городе иммигрантов – не так часто встречается даже у преподавателей. А это значит, что мы не приобретали дополнительного акцента к своему родному. Кроме того, все наши преподаватели имели университетское образование. В других школах, как я слышала от учеников (которых здесь называют «студентами»), язык часто преподают люди, закончившие краткосрочные курсы. И наконец, наши преподаватели были людьми, увлеченными своей профессией, и работали с удовольствием. Некоторые из них говорили, что они оставили обычную школу, потому что преподавать взрослым и заинтересованным людям им гораздо приятнее.
При этом школа не только размещалась в хорошем здании общинного центра, но при ней был детский сад, где на время занятий можно было оставить детей, община финансировала дополнительные мероприятия вроде экскурсий, посещения театров и концертов, а зимой – оплачивала билеты на городской транспорт. Среди учеников были «дети разных народов», но большинство составляли русскоязычные эмигранты из Союза и Израиля.
На нашем 7-м курсе было три дамы-преподавательницы. Каждая из них, кроме того, что была прекрасным учителем – каждая в своем роде, являлась еще и яркой незабываемой личностью. Они ничем не были похожи друг на друга, но при этом имели много общего. У всех были «русские» корни, о которых они всегда помнили и которыми гордились. Ни одна их них не знала русского языка, но все заинтересованно следили за событиями в России, были хорошо знакомы с русской культурой – литературой, музыкой, фильмами. При этом, как все канадцы, всю жизнь боялись СССР и атомной войны. К нам они относились очень тепло, старались помогать, чем могли – учили местным правилам и обычаям, организовывали встречи с социальными и медицинскими работниками, пожарными и полицейскими, просто давали советы.
Нашей классной дамой была Майра. Именно Майра, а не Мира, как мы пытались ее называть, исходя из транскрипции ее имени. Такое произношение ее почему-то очень сердило. Исходя из того, что у нее было трое взрослых детей, ей должно было быть никак не меньше 45 лет, но выглядела она на 30: стройная как статуэтка, яркая подвижная блондинка. В молодости она была балериной, и даже танцевала на сцене Большого театра, когда канадская труппа гастролировала в Москве. Оставив балет, она закончила университет и стала бакалавром химии. Но работа в лаборатории Майре не понравилась и она переквалифицировалась в преподавателя английского языка. Майра стала прекрасным преподавателем. Серьезное отношение к делу и заинтересованное к своим ученикам сочеталось у нее с необыкновенным артистизмом. Ее уроки были настоящими мини-спектаклями. Кроме того, она была влюблена в Торонто и оказалась для нас прекрасным экскурсоводом в наших прогулках по городу и окрестностям. При этом у Майры были и забавные «пунктики». Например, она как-то призналась, что не может симпатизировать человеку с неаккуратными ногтями. Половина наших одноклассников тут же спрятали руки под стол – многие после школы работали на «черной» работе.
Кэрол была эмигранткой из ЮАР. В результате эмиграции ее семья потеряла все заработанное и была вынуждена начинать жизнь в Канаде с нуля. Она лучше других понимала наши трудности и проблемы, сочувствовала и всячески старалась помочь. Она, пожалуй, была постарше Майры, мягче и терпимей ее. Одевалась очень скромно, по-моему, совершенно не пользовалась косметикой. Помимо того, что преподавала она в совершенно академическом стиле, был очень заметен ее интерес к ученикам как людям. Кроме учебных программ, Кэрол часто обсуждала с нами живые темы канадской жизни вроде выборов, однополых браков, феминизма и разрешения продажи наркотиков. При этом всегда спрашивала, что мы думаем по тому или иному поводу.
Но самой яркой личностью среди преподавателей школы несомненно была Ра-а-аз. (Полное ее имя – Розалин). Так мы учились правильно произносить ее имя в течение всего первого урока. Она преподавала у нас английское произношение. Не было в школе человека, который относился бы к Раз не то, что равнодушно, но даже ровно. Ее или любили и ей восхищались, или терпеть не могли. Я отношусь к первым.
Думаю, что Раз было не меньше 80, но ее энергии и интересу к окружающему могли позавидовать молодые. Много лет Раз преподавала в университете, и продолжала работать явно не ради куска хлеба: кроме квартиры в престижном районе, у нее был коттедж на берегу озера, она лихо водила новый «Ягуар» и носила скромно выглядевшие украшения (как бывший эксперт, я даже боюсь предположить, сколько они могли стоить). На зимние каникулы она уезжала в Калифорнию, где, по-моим подозрениям, у нее тоже был дом.
Раз с мужем вырастили четырех сыновей, одного потеряли, его портрет, выгравированный на золотой пластинке, Раз носила постоянно. Как она сама говорила, мечтала иметь дочку, а рождались одни мальчики.
Раз изо всех сил старалась научить нас говорить и писать на литературном языке. Она совершенно не ограничивалась программой, или же преподавала по собственной методике. Мы пели песни, читали и пытались писать стихи, спорили с ней по поводу прочитанного. В то же время Раз нас изучала. В качестве домашних заданий она задавала нам писать эссе, причем темы выбирала острые или спорные, например, «О смешанных браках», «Если бы я выиград миллион», «Проблемы эмигрантов», «Причины эмиграции», «Что мне нравится и не нравится в Канаде». Проверяя задания, она не только исправляла ошибки, но и полемизировала с нами, не ленясь писать целые абзацы на полях наших сочинений. Что интересно, наши с ней взгляды на жизнь часто совпадали. Такое ее отношение далеко не у всех учеников встречало понимание. Мне временами казалось, что некоторые из нашей молодежи ей недобро завидуют – ее богатству, благополучию («Зачем это ей в таком возрасте?») Мне же всегда было приятно на нее смотреть – радостно видеть человека, заработавшего все своим трудом и по справедливости получающего удовольствие от заработанного. Это так редко бывает!
Раз в детстве эмигрировала с Украины. Семья у нее была большая и не просто бедная, а нищая. Университет она закончила, уже будучи замужем и имея троих детей.