(no subject)
Aug. 5th, 2005 12:31 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
catstailДЕЛО ОБ ОРДЕНАХ
По потоку экспертиз всегда можно было определить, какие дела нынче «в моде». Кроме постановлений Партии и Правительства, которые мы все должны были изучать, существовали и негласные указания правоохранительным органам, какие преступления на текущий момент следует считать наиболее опасными.
Все, что было связано с хищением, перепродажей, вывозом и другими операциями с валютой, золотом, драгоценными камнями всегда вызывало пристальное внимание государства. Я и по сей день до конца не понимаю, почему. Так же, как не могу понять, отчего в 70-80 да и другие годы в Союзе – стране, добывающей золото и камни в промышленных масштабах – существовал постоянный дефицит на драгоценности. Все же не предмет первой необходимости. Не каждый день покупали.
У моего отца был Орден Красной Звезды и Орден Ленина. В детстве я очень любила их рассматривать. Но мне никогда не приходило в голову, что эти, да и другие ордена имеют немалую номинальную стоимость из-за тех материалов, из которых они изготовлены. Как оказалось, основа ордена Ленина была изготовлена из золота высокой пробы, профиль Ленина – из платины, надписи нанесены эмалью состава «золотой рубин», и каждый орден имел свой номер. Но все это я узнала значительно позже, работая экспертом, в связи с расследованием дела об орденах.
Скромный работник районного военкомата – майор И. вышел в отставку, отслужив даже больше положенных 25 лет. Обычно отставники без труда находят себе «непыльную» работу и начинают жить в свое удовольствие. Но майор И. не был обычным отставником. Вместо того, чтобы преподавать в школе начальную военную подготовку или работать начальником ЖЭКа, он увлекся ювелирными поделками. К делу он подошел серьезно – собрал солидную библиотеку по ювелирному делу и истории орденов, правдами и неправдами достал инструменты и даже купил высокотемпературную печь, списанную на ювелирной фабрике.
Но самое удивительное – он разыскал древнего петербургского ювелира, который еще в дореволюционные времена разрабатывал и изготавливал царские ордена. Старику было больше 90 лет, его имя фигурировало во многих специальных изданиях, но никому просто в голову не приходило, что он еще жив. А он был не только жив, но и находился в здравом уме, хотя и обладал вздорным и неуживчивым характером. После революции ювелир много лет работал на Монетном дворе, его ценили как уникального специалиста, но поговаривали, что даже уходя на пенсию, многих своих секретов он так никому и не открыл. Была у него заветная тетрадочка в кожаном переплете, куда он что-то записывал, но тем, кто в нее заглядывал, прочесть ничего не удалось. Записи были сделаны русскими буквами, но писал старик каким-то своим шифром.
Чем-то майор сумел подкупить старика и подружиться с ним. Один-два раза в месяц майор ездил из Москвы в Ленинград навещать старого ювелира и жил у него по нескольку дней. Незадолго до своей смерти старик подарил свою тетрадку майору и объяснил принцип ее расшифровки.
Бывший майор занялся ювелирным делом со страстью: пытался сам составлять новые сплавы, воспроизвести секреты рецептов сплавов и эмалей из тетрадки старого ювелира. Но он работал под постоянным дамокловым мечом закона, который не разрешал частным лицам, да еще и на дому работать с драгоценными металлами. А металлы эти, как и драгоценные камни, приходилось где-то доставать. Да и стоили они недешево, на пенсию, даже офицерскую, много не купишь.
Он познакомился с «жучками», которые занимались подпольной продажей драгоценностей. Их основными покупателями были иностранцы и люди, уезжавшие за границу.
В эти годы резко подскочили спрос и цена на платину. В стране всегда были «подпольные миллионеры». И появилась возможность эмигрировать. Хранение валюты запрещалось законом, рубли девальвировались. При выезде из СССР было запрещено вывозить деньги, художественные ценности и драгоценности. Недостатка в богатых людях, которые стремились вложить свои сбережения во что-то очень дорогое и маленького размера, не было. Идеальными были бриллианты и платина.
Майор покупал у «жучков» материалы, и в конце концов сам начал оказывать им некоторые услуги.
КГБ знал всех московских «жучков» и не спускал с них глаз, стараясь поймать с поличным. Майор тоже попал в поле зрения. И тут произошел анекдотический случай, над которым долго хохотала вся Москва.
Комитетчиков не любил никто, в том числе и коллеги из сопредельных ведомств – милиции и прокуратуры. И когда у них случался «прокол», никакая секретность не спасала от насмешек. Мне эту историю с нескрываемым удовольствием поведал следователь прокуратуры, который работал в объединенной следственной бригаде.
Комитет разжился надежной информацией, что выезжающий за границу эмигрант вывозит полтора килограмма платины, в которую он вложил все свои нетрудовые сбережения. Два дня таможенники вместе с комитетчиками трясли его багаж. Разобрали по досочкам мебель, переколотили половину посуды, по нескольку раз перетрясли одежду. Ничего. А хозяин раздражал работающих в поте лица сотрудников своим постоянным ворчанием, причитаниями и жалобами. И до того их «достал», что в конце концов, они сами ему упаковали багаж, закрутили проволокой и забили гвоздями. С тем он и уехал. Так бы и забылась эта история, - мало ли бывает непроверенной информации! – если бы в одной из американских русскоязычных газет новый эмигрант не похвастался, как он обвел вокруг пальца таможенников вместе с Комитетом. Как подпольный специалист изготовил ему необычный платиновый сплав (а сплавы платины – очень сложны в технологии), а из сплава сделал проволоку и гвозди, которыми и был забит его багаж. Реакцию властей можно себе представить!
Вот после этого случая и начали усиленно трясти всех «жучков».
Для нас эта история началась с четырех орденов Ленина, которые изъяли
у майора и принесли на экспертизу. Все четыре имели обычный вид, но на обратной стороне каждого стоял один и тот же номер. Нам был поставлен вопрос: «Изготовлены ли ордена в промышленных или кустарных условиях?».
Для начала пришлось поехать на Монетный двор и выяснить, что же это за промышленные условия изготовления орденов, и можно ли их вообще изготовить в домашних условиях. Все специалисты в один голос утверждали, что это невозможно. Но исследование-то проводить надо.
Проверили состав металлов: основание – золото, профиль Ильича – платина. Точность изготовления такая, что без специальной формы не сделать. Но на заводе утверждают, что у них все формы под контролем, а таких номеров, как на орденах, никогда и не было.
А вот надписи и знамя, нанесенные на основу красной эмалью, какой-то странный вид имеют. Будь это не ордена, а какой-то другой предмет , попросили бы объект для сравнения, заведомо изготовленный в заводских условиях. А орден Ленина у следователя просить бесполезно. Да и откуда он у него.
Отец дал посмотреть и сфотографировать, но на работу нести не разрешил. Вот и работай в таких условиях!
Эмаль на орденах выглядела под микроскопом весьма непрезентабельно. «Видали бракоделов!» - ворчали мы на работников Монетного двора «тоже мне, специалисты, только щеки надувать.» Вместо ярко-красного цвета, как положено «золотому рубину», эмаль была скорее коричневой. Стекольщики называют такой брак «печенкой», и образуется он при нарушении режима нагрева стекла.
Весь слой эмали был пронизан мелкими пузырьками, и объяснить этот дефект, исходя из технологии «рубина», было вообще невозможно. А может, это вообще не «золотой рубин»? – пришла в голову крамольная мысль. Проверили состав и чуть в обморок не упали. На золотой основе ордена нанесена эмаль, изготовленная из стекла для красного светофора. Такого никакой бракодел не сделает! Видимо, какой-то «народный умелец» растер в порошок осколок стекла от светофора, заполнил углубления основы и нагрел. На первый взгляд, только цвет немного отличается. Остроумно!
Вывод получился половинчатый: эмаль нестандартная, изготовлена и нанесена в кустарных условиях, а металлические элементы – в заводских.
Следующим этапом исследования стала майорова печка. При работе печи на ее теплоизоляции акумулируются все элементы, которые в ней обрабатывались. Мы нашли там всю таблицу Менделеева, и следы драгоценных металлов тоже. Но это не было никаким доказательством, что майор работал с драгметаллами, потому что печь он, хоть и незаконно, но купил неновую и на ювелирной фабрике. Но форму для золотой основы орденов у него нашли. И хотя была она самодельной, но ничуть не хуже заводской.
Оставался вопрос, как он сумел изготовить эту форму, не имея образца ордена. По номеру на поддельных орденах выяснили владельца и навестили его. Его орден был на месте, но при ближайшем рассмотрении оказался хорошо выполненной подделкой. Старичок-орденоносец вспомнил, что несколько месяцев назад приходил к нему майор из военкомата, проверял документы на ордена и медали и их сохранность. В какой-то момент попросил водички и на некоторое время оставался один в комнате. Хозяин ничего не заподозрил.
Оказалось, что отставной майор, пользуясь информацией, полученной при работе в военкомате, подменял у владельцев настоящие ордена своими подделками, потом по образцам изготавливал новые. Подделки он изготавливал из обычных металлов: основу – из латуни, профиль – из стали. По образцам делал фальшивые, чаще из драгоценных металлов, и продавал их коллекционерам. Настоящие ордена он или продавал коллекционерам, или переплавлял на металл.
Доказать, что именно он изготовил платиновые гвозди и проволоку эмигранту, следствию не удалось. Судили майора за кражу и подделку орденов.
Дирекция Монетного двора была очень заинтересована в нем как специалисте и обещала верно ждать его освобождения из тюрьмы и должность консультанта.
Злые языки утверждали, что консультантом он начал работать, не выходя из тюрьмы.
x post ru_museum70
По потоку экспертиз всегда можно было определить, какие дела нынче «в моде». Кроме постановлений Партии и Правительства, которые мы все должны были изучать, существовали и негласные указания правоохранительным органам, какие преступления на текущий момент следует считать наиболее опасными.
Все, что было связано с хищением, перепродажей, вывозом и другими операциями с валютой, золотом, драгоценными камнями всегда вызывало пристальное внимание государства. Я и по сей день до конца не понимаю, почему. Так же, как не могу понять, отчего в 70-80 да и другие годы в Союзе – стране, добывающей золото и камни в промышленных масштабах – существовал постоянный дефицит на драгоценности. Все же не предмет первой необходимости. Не каждый день покупали.
У моего отца был Орден Красной Звезды и Орден Ленина. В детстве я очень любила их рассматривать. Но мне никогда не приходило в голову, что эти, да и другие ордена имеют немалую номинальную стоимость из-за тех материалов, из которых они изготовлены. Как оказалось, основа ордена Ленина была изготовлена из золота высокой пробы, профиль Ленина – из платины, надписи нанесены эмалью состава «золотой рубин», и каждый орден имел свой номер. Но все это я узнала значительно позже, работая экспертом, в связи с расследованием дела об орденах.
Скромный работник районного военкомата – майор И. вышел в отставку, отслужив даже больше положенных 25 лет. Обычно отставники без труда находят себе «непыльную» работу и начинают жить в свое удовольствие. Но майор И. не был обычным отставником. Вместо того, чтобы преподавать в школе начальную военную подготовку или работать начальником ЖЭКа, он увлекся ювелирными поделками. К делу он подошел серьезно – собрал солидную библиотеку по ювелирному делу и истории орденов, правдами и неправдами достал инструменты и даже купил высокотемпературную печь, списанную на ювелирной фабрике.
Но самое удивительное – он разыскал древнего петербургского ювелира, который еще в дореволюционные времена разрабатывал и изготавливал царские ордена. Старику было больше 90 лет, его имя фигурировало во многих специальных изданиях, но никому просто в голову не приходило, что он еще жив. А он был не только жив, но и находился в здравом уме, хотя и обладал вздорным и неуживчивым характером. После революции ювелир много лет работал на Монетном дворе, его ценили как уникального специалиста, но поговаривали, что даже уходя на пенсию, многих своих секретов он так никому и не открыл. Была у него заветная тетрадочка в кожаном переплете, куда он что-то записывал, но тем, кто в нее заглядывал, прочесть ничего не удалось. Записи были сделаны русскими буквами, но писал старик каким-то своим шифром.
Чем-то майор сумел подкупить старика и подружиться с ним. Один-два раза в месяц майор ездил из Москвы в Ленинград навещать старого ювелира и жил у него по нескольку дней. Незадолго до своей смерти старик подарил свою тетрадку майору и объяснил принцип ее расшифровки.
Бывший майор занялся ювелирным делом со страстью: пытался сам составлять новые сплавы, воспроизвести секреты рецептов сплавов и эмалей из тетрадки старого ювелира. Но он работал под постоянным дамокловым мечом закона, который не разрешал частным лицам, да еще и на дому работать с драгоценными металлами. А металлы эти, как и драгоценные камни, приходилось где-то доставать. Да и стоили они недешево, на пенсию, даже офицерскую, много не купишь.
Он познакомился с «жучками», которые занимались подпольной продажей драгоценностей. Их основными покупателями были иностранцы и люди, уезжавшие за границу.
В эти годы резко подскочили спрос и цена на платину. В стране всегда были «подпольные миллионеры». И появилась возможность эмигрировать. Хранение валюты запрещалось законом, рубли девальвировались. При выезде из СССР было запрещено вывозить деньги, художественные ценности и драгоценности. Недостатка в богатых людях, которые стремились вложить свои сбережения во что-то очень дорогое и маленького размера, не было. Идеальными были бриллианты и платина.
Майор покупал у «жучков» материалы, и в конце концов сам начал оказывать им некоторые услуги.
КГБ знал всех московских «жучков» и не спускал с них глаз, стараясь поймать с поличным. Майор тоже попал в поле зрения. И тут произошел анекдотический случай, над которым долго хохотала вся Москва.
Комитетчиков не любил никто, в том числе и коллеги из сопредельных ведомств – милиции и прокуратуры. И когда у них случался «прокол», никакая секретность не спасала от насмешек. Мне эту историю с нескрываемым удовольствием поведал следователь прокуратуры, который работал в объединенной следственной бригаде.
Комитет разжился надежной информацией, что выезжающий за границу эмигрант вывозит полтора килограмма платины, в которую он вложил все свои нетрудовые сбережения. Два дня таможенники вместе с комитетчиками трясли его багаж. Разобрали по досочкам мебель, переколотили половину посуды, по нескольку раз перетрясли одежду. Ничего. А хозяин раздражал работающих в поте лица сотрудников своим постоянным ворчанием, причитаниями и жалобами. И до того их «достал», что в конце концов, они сами ему упаковали багаж, закрутили проволокой и забили гвоздями. С тем он и уехал. Так бы и забылась эта история, - мало ли бывает непроверенной информации! – если бы в одной из американских русскоязычных газет новый эмигрант не похвастался, как он обвел вокруг пальца таможенников вместе с Комитетом. Как подпольный специалист изготовил ему необычный платиновый сплав (а сплавы платины – очень сложны в технологии), а из сплава сделал проволоку и гвозди, которыми и был забит его багаж. Реакцию властей можно себе представить!
Вот после этого случая и начали усиленно трясти всех «жучков».
Для нас эта история началась с четырех орденов Ленина, которые изъяли
у майора и принесли на экспертизу. Все четыре имели обычный вид, но на обратной стороне каждого стоял один и тот же номер. Нам был поставлен вопрос: «Изготовлены ли ордена в промышленных или кустарных условиях?».
Для начала пришлось поехать на Монетный двор и выяснить, что же это за промышленные условия изготовления орденов, и можно ли их вообще изготовить в домашних условиях. Все специалисты в один голос утверждали, что это невозможно. Но исследование-то проводить надо.
Проверили состав металлов: основание – золото, профиль Ильича – платина. Точность изготовления такая, что без специальной формы не сделать. Но на заводе утверждают, что у них все формы под контролем, а таких номеров, как на орденах, никогда и не было.
А вот надписи и знамя, нанесенные на основу красной эмалью, какой-то странный вид имеют. Будь это не ордена, а какой-то другой предмет , попросили бы объект для сравнения, заведомо изготовленный в заводских условиях. А орден Ленина у следователя просить бесполезно. Да и откуда он у него.
Отец дал посмотреть и сфотографировать, но на работу нести не разрешил. Вот и работай в таких условиях!
Эмаль на орденах выглядела под микроскопом весьма непрезентабельно. «Видали бракоделов!» - ворчали мы на работников Монетного двора «тоже мне, специалисты, только щеки надувать.» Вместо ярко-красного цвета, как положено «золотому рубину», эмаль была скорее коричневой. Стекольщики называют такой брак «печенкой», и образуется он при нарушении режима нагрева стекла.
Весь слой эмали был пронизан мелкими пузырьками, и объяснить этот дефект, исходя из технологии «рубина», было вообще невозможно. А может, это вообще не «золотой рубин»? – пришла в голову крамольная мысль. Проверили состав и чуть в обморок не упали. На золотой основе ордена нанесена эмаль, изготовленная из стекла для красного светофора. Такого никакой бракодел не сделает! Видимо, какой-то «народный умелец» растер в порошок осколок стекла от светофора, заполнил углубления основы и нагрел. На первый взгляд, только цвет немного отличается. Остроумно!
Вывод получился половинчатый: эмаль нестандартная, изготовлена и нанесена в кустарных условиях, а металлические элементы – в заводских.
Следующим этапом исследования стала майорова печка. При работе печи на ее теплоизоляции акумулируются все элементы, которые в ней обрабатывались. Мы нашли там всю таблицу Менделеева, и следы драгоценных металлов тоже. Но это не было никаким доказательством, что майор работал с драгметаллами, потому что печь он, хоть и незаконно, но купил неновую и на ювелирной фабрике. Но форму для золотой основы орденов у него нашли. И хотя была она самодельной, но ничуть не хуже заводской.
Оставался вопрос, как он сумел изготовить эту форму, не имея образца ордена. По номеру на поддельных орденах выяснили владельца и навестили его. Его орден был на месте, но при ближайшем рассмотрении оказался хорошо выполненной подделкой. Старичок-орденоносец вспомнил, что несколько месяцев назад приходил к нему майор из военкомата, проверял документы на ордена и медали и их сохранность. В какой-то момент попросил водички и на некоторое время оставался один в комнате. Хозяин ничего не заподозрил.
Оказалось, что отставной майор, пользуясь информацией, полученной при работе в военкомате, подменял у владельцев настоящие ордена своими подделками, потом по образцам изготавливал новые. Подделки он изготавливал из обычных металлов: основу – из латуни, профиль – из стали. По образцам делал фальшивые, чаще из драгоценных металлов, и продавал их коллекционерам. Настоящие ордена он или продавал коллекционерам, или переплавлял на металл.
Доказать, что именно он изготовил платиновые гвозди и проволоку эмигранту, следствию не удалось. Судили майора за кражу и подделку орденов.
Дирекция Монетного двора была очень заинтересована в нем как специалисте и обещала верно ждать его освобождения из тюрьмы и должность консультанта.
Злые языки утверждали, что консультантом он начал работать, не выходя из тюрьмы.
x post ru_museum70
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2005-08-05 11:06 am (UTC)В судах почти не было оправдательных приговоров, но былв лазуйка - отправить дело на доследование и потом закрыть "за недостаточностью улик".
И решение можно было опротестовать, я знаю немало таких примеров, сама делала много "повторных зкспертиз"
За все годы работы у меня был только один случай, когда на меня попытались оказать давление, чтобы получить заключение с нужными выводами. Если честно, то мне лично после перестройки стало намного труднее работать, потому что появились новые "факторы".
Разумеется, это не значит, что все было так идеально, но таких наглых Басманных судов я все-таки не видела.