![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Oct. 1st, 2011
(no subject)
Oct. 1st, 2011 09:42 pmДочитала (в несколько приемов) книгу Соломона Волкова «Диалоги с Иосифом Бродским». Очень интересно, но читать было нелегко. Книга сама по себе необычная. Это не биография, написанная писателем о Бродском, не анализ его творчества. Книга – практически расшифровка бесед, записанных Волковым на магнитофон: живая речь, со спорами, возражениями, сленговыми выражениями...
Бродский сам рассказывает о себе, но это действительно диалоги – Волков направляет беседу.
Интересно, потому что Бродский рассказывает о многих творческих людях, с которыми он был хорошо знаком или встречался. Много и тепло говорит об Ахматовой, Довлатове, американских поэтах. Очень интересен его анализ творческого процесса. Высоко ценит поэзию Цветаевой, Пастернака. Рассказывая о других, поэт открывает читателю и свое Я – независимое, резкое и душевно щедрое, памятливое на добро. Об эпизодах своей биографии, связанных со ссылкой и выдворением из СССР, говорит немного и неохотно.
Трудно читать было не только из-за объема книги (более 60 страниц), но главным образом, из-за собственной неграмотности. К стыду своему, я не только не читала стихов многих поэтов (в основном, зарубежных), о которых говорит Бродский (и говорит в превосходной степени), но и впервые услышала такие имена, как Оден, Фрост.
До сих пор я часто слышу от соотечественников панегирики нашему советскому образованию. Сама я убеждена, что оно было ущербным. Вне нашего сознания остался целый пласт русской и зарубежной культуры. По большей части, это произошло из-за цензуры, в меньшей степени – из-за необходимости тратить массу сил и времени на заучивание и сдачу экзаменов по всяческой «Истории КПСС», «Научного коммунизма» и тому подобного. Люди гуманитарных специальностей имели больше возможностей для знакомства с более широким кругом произведений (в Ленинской бибилиотеке были все издания, но доступ к ним был ограничен), для «технаря» же ситуация была почти безнадежной. А ведь мировоззрение формируется не изучением сопротивления материалов , физики или химии.
Бродский сам рассказывает о себе, но это действительно диалоги – Волков направляет беседу.
Интересно, потому что Бродский рассказывает о многих творческих людях, с которыми он был хорошо знаком или встречался. Много и тепло говорит об Ахматовой, Довлатове, американских поэтах. Очень интересен его анализ творческого процесса. Высоко ценит поэзию Цветаевой, Пастернака. Рассказывая о других, поэт открывает читателю и свое Я – независимое, резкое и душевно щедрое, памятливое на добро. Об эпизодах своей биографии, связанных со ссылкой и выдворением из СССР, говорит немного и неохотно.
Трудно читать было не только из-за объема книги (более 60 страниц), но главным образом, из-за собственной неграмотности. К стыду своему, я не только не читала стихов многих поэтов (в основном, зарубежных), о которых говорит Бродский (и говорит в превосходной степени), но и впервые услышала такие имена, как Оден, Фрост.
До сих пор я часто слышу от соотечественников панегирики нашему советскому образованию. Сама я убеждена, что оно было ущербным. Вне нашего сознания остался целый пласт русской и зарубежной культуры. По большей части, это произошло из-за цензуры, в меньшей степени – из-за необходимости тратить массу сил и времени на заучивание и сдачу экзаменов по всяческой «Истории КПСС», «Научного коммунизма» и тому подобного. Люди гуманитарных специальностей имели больше возможностей для знакомства с более широким кругом произведений (в Ленинской бибилиотеке были все издания, но доступ к ним был ограничен), для «технаря» же ситуация была почти безнадежной. А ведь мировоззрение формируется не изучением сопротивления материалов , физики или химии.