(no subject)
Dec. 26th, 2005 06:09 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
catstailСТРАНИЧКИ СЕМЕЙНОЙ ХРОНИКИ
ОТЕЦ (Продолжение)
Начало
http://www.livejournal.com/users/catstail/101704.html#cutid1
http://www.livejournal.com/users/catstail/103031.html#cutid1
Мои родители познакомились во время войны на том же опытном стекольном заводе, где отец был директором. Перед войной мама закончила тот же Институт легкой промышленности, что и отец, но не успела защитить диплом. Институт эвакуировался в Куйбышев, а дипломники остались не при деле. Они продолжали жить в общежитии института, но продуктовых карточек как студентам им было уже не положено, и они начали искать работу.
В то же время кто из научных сотрудников НИИ стекла был на фронте, кто тоже эвакуировался, остались только работники опытного завода и дирекция. Туда маму и взяли работать технологом цеха. Основная задача, однако, была не технология, а проблема поддержания работы, так как то электричество отключалось, то керосину не было, то завод грозились закрыть из-за демаскировки – печь, в которой варилось стекло, по ночам светилась из-за высокой температуры.
Родители поженились, и мама переехала из своего общежития в квартиру к отцу.
Эта квартира заслуживает отдельного описания. Я ее прекрасно помню, так как первые 12 лет моей жизни она была моим родным домом.
Дом наш сам по себе был очень интересным. Точной его биографии мне в литературе найти не удалось, поэтому пересказываю то, что слышала от старожилов и помню сама. Это был городской дом генерала Дурасова, даже не дом, а домовладение, состоявшее из двухэтажного особняка, сада, домика сторожа и двух длинных домов, замыкавших сад, где раньше жила генеральская прислуга. Его же именем назывался и переулок, одной своей стороной выходивший на Покровский бульвар, а другой – на улицу Обуха. Особняк был построен в стиле русского ампира, с парадным и черным ходом. Парадный вход обрамляли колонны, вверх вела широкая мраморная лестница с дубовыми перилами и чугунными завитушками, на ступеньках еще сохранились бронзовые колечки и штырьки, о назначении которых мы долго не догадывались. Оказалось, они нужны, чтобы удерживать на лестнице тяжелый ковер. На площадке второго этажа всю стену высотой 4-5 метров занимало венецианское зеркало. От времени оно немного пожелтело, и по краям потемнела амальгама, но зеркало было еще великолепно. Широкие ступени были как-то так устроены, что по лестнице можно было подниматься только медленным торжественным шагом, и тогда постепенно в зеркале появлялась голова, плечи, потом вся фигура. Зато было очень весело скатываться вниз по отполированным многими руками дубовым перилам.
Перед самой войной особняк перестроили. В двух первых этажах анфилады комнат разгородили на длинный коридор и комнатки по числу окон, причем голова амурчика из росписи на потолке оказывалась в одной комнате, а его пухлые ножки – на потолке другой. Мы -дети забавлялись тем, что заглядывая в соседские комнаты, пытались составить полную картину.
Сверху над особняком надстроили еще два этажа, их архитектура отражала идеи коммуны, и больше всего наша квартира была похожа на гостиницу. Четырнадцать комнат выходили в длинный коридор, в конце которого была огромная кухня с тремя газовыми плитами, ванная комната и три туалета.
Нашу квартиру населяли самые разные люди, наверно, она могла бы служить социальным срезом тогдашнего московского общества. В каждой комнате жило по семье. И о каждой можно было написать хотя бы рассказ. Профессор Жуковский был привилегированным жильцом – дверь из общего коридора вела в почти отдельную квартиру из двух комнат и маленькой кухоньки с собственными плитой и раковиной. Еще в нескольких комнатах, в том числе и у нас, были крошечные прихожие и умывальники в них. Все остальное было общим. В том числе и высокий полутемный чердак, где хозяйки сушили белье, а милиция по ночам ловила каких-то темных личностей и выводила их по черному ходу.
Несмотря на разнообразие жильцов, наша квартира ничем не напоминала знаменитую «воронью слободку». Споры, конечно, случались, но происходили в форме вполне цивилизованной. Более того, разъехавшись впоследствии по отдельным квартирам, соседи еще долгие годы навещали друг друга. У меня есть только одно объяснение подобным отношениям: большинство старшего поколения пережили вместе войну, делились новостями и едой, дежурили во дворе и на крыше, просто помогали друг другу выжить.
Отец (как директор Института!) занимал две 12-метровые комнаты с маленькой прихожей, в которой был собственный умывальник, на 4-м этаже в квартире с более чем 40 жильцами. В начале войны к нему переехала бабушка Геня и брат Соломон с семьей – женой и сыном. Вот в такую квартиру и пришла жить мама.
ОТЕЦ (Продолжение)
Начало
http://www.livejournal.com/users/catstail/101704.html#cutid1
http://www.livejournal.com/users/catstail/103031.html#cutid1
Мои родители познакомились во время войны на том же опытном стекольном заводе, где отец был директором. Перед войной мама закончила тот же Институт легкой промышленности, что и отец, но не успела защитить диплом. Институт эвакуировался в Куйбышев, а дипломники остались не при деле. Они продолжали жить в общежитии института, но продуктовых карточек как студентам им было уже не положено, и они начали искать работу.
В то же время кто из научных сотрудников НИИ стекла был на фронте, кто тоже эвакуировался, остались только работники опытного завода и дирекция. Туда маму и взяли работать технологом цеха. Основная задача, однако, была не технология, а проблема поддержания работы, так как то электричество отключалось, то керосину не было, то завод грозились закрыть из-за демаскировки – печь, в которой варилось стекло, по ночам светилась из-за высокой температуры.
Родители поженились, и мама переехала из своего общежития в квартиру к отцу.
Эта квартира заслуживает отдельного описания. Я ее прекрасно помню, так как первые 12 лет моей жизни она была моим родным домом.
Дом наш сам по себе был очень интересным. Точной его биографии мне в литературе найти не удалось, поэтому пересказываю то, что слышала от старожилов и помню сама. Это был городской дом генерала Дурасова, даже не дом, а домовладение, состоявшее из двухэтажного особняка, сада, домика сторожа и двух длинных домов, замыкавших сад, где раньше жила генеральская прислуга. Его же именем назывался и переулок, одной своей стороной выходивший на Покровский бульвар, а другой – на улицу Обуха. Особняк был построен в стиле русского ампира, с парадным и черным ходом. Парадный вход обрамляли колонны, вверх вела широкая мраморная лестница с дубовыми перилами и чугунными завитушками, на ступеньках еще сохранились бронзовые колечки и штырьки, о назначении которых мы долго не догадывались. Оказалось, они нужны, чтобы удерживать на лестнице тяжелый ковер. На площадке второго этажа всю стену высотой 4-5 метров занимало венецианское зеркало. От времени оно немного пожелтело, и по краям потемнела амальгама, но зеркало было еще великолепно. Широкие ступени были как-то так устроены, что по лестнице можно было подниматься только медленным торжественным шагом, и тогда постепенно в зеркале появлялась голова, плечи, потом вся фигура. Зато было очень весело скатываться вниз по отполированным многими руками дубовым перилам.
Перед самой войной особняк перестроили. В двух первых этажах анфилады комнат разгородили на длинный коридор и комнатки по числу окон, причем голова амурчика из росписи на потолке оказывалась в одной комнате, а его пухлые ножки – на потолке другой. Мы -дети забавлялись тем, что заглядывая в соседские комнаты, пытались составить полную картину.
Сверху над особняком надстроили еще два этажа, их архитектура отражала идеи коммуны, и больше всего наша квартира была похожа на гостиницу. Четырнадцать комнат выходили в длинный коридор, в конце которого была огромная кухня с тремя газовыми плитами, ванная комната и три туалета.
Нашу квартиру населяли самые разные люди, наверно, она могла бы служить социальным срезом тогдашнего московского общества. В каждой комнате жило по семье. И о каждой можно было написать хотя бы рассказ. Профессор Жуковский был привилегированным жильцом – дверь из общего коридора вела в почти отдельную квартиру из двух комнат и маленькой кухоньки с собственными плитой и раковиной. Еще в нескольких комнатах, в том числе и у нас, были крошечные прихожие и умывальники в них. Все остальное было общим. В том числе и высокий полутемный чердак, где хозяйки сушили белье, а милиция по ночам ловила каких-то темных личностей и выводила их по черному ходу.
Несмотря на разнообразие жильцов, наша квартира ничем не напоминала знаменитую «воронью слободку». Споры, конечно, случались, но происходили в форме вполне цивилизованной. Более того, разъехавшись впоследствии по отдельным квартирам, соседи еще долгие годы навещали друг друга. У меня есть только одно объяснение подобным отношениям: большинство старшего поколения пережили вместе войну, делились новостями и едой, дежурили во дворе и на крыше, просто помогали друг другу выжить.
Отец (как директор Института!) занимал две 12-метровые комнаты с маленькой прихожей, в которой был собственный умывальник, на 4-м этаже в квартире с более чем 40 жильцами. В начале войны к нему переехала бабушка Геня и брат Соломон с семьей – женой и сыном. Вот в такую квартиру и пришла жить мама.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2005-12-26 05:59 pm (UTC)no subject
Date: 2005-12-26 06:05 pm (UTC)no subject
Date: 2005-12-27 11:09 am (UTC)А насчет того, что тогда все верили - нет, не все. Но все помалкивали, особенно при детях. Многие считали, что детям лучше не знать, кто были их предки. Особенно "некошерные" предки, напр. из дворян, или, скажем, родившиеся за границей. От детей (и от властей) такое тщательно скрывалось - это было смертельно опасно
no subject
Date: 2005-12-27 11:14 am (UTC)И район я хорошо помню. Я училась в 656 школе на улице Обуха (раньше это была женская гимназия, а теперь - Министерство юстиции )
no subject
Date: 2006-09-06 08:20 am (UTC)no subject
Date: 2006-09-06 12:48 pm (UTC)