(no subject)
Jan. 29th, 2006 05:30 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
catstailЭТАПЫ «БОЛЬШОГО ПУТИ»...
До переезда в Канаду я 12 лет прожила в Израиле, где мой путь в специальности можно считать довольно успешным. Начав свою работу в Израиле с работы химика-аналитика в заводской лаборатории, я закончила его в статусе руководителя исследовательского проекта в частной компании.
Пройдя весь путь для получения статуса независимого эмигранта, за год до эмиграции я впервые побывала в Канаде – участвовала в научной конференции с докладом и навестила родных. Одной из основных целей этой поездки было принятие окончательного решения о второй эмиграции, которое далось мне нелегко. Одним из доводов «за» было ошибочное впечатление, что я смогу найти в Канаде работу, близкую к моей специальности. После переезда выяснилось, что одно дело – разговаривать с коллегами об общих проблемах в работе, и совсем другое – обращаться к ним в поисках работы.
Пришлось идти обычным эмигрантским путем – составлять список групп и организаций, где можно было применить мой опыт, рассылать резюме, звонить, посещать ярмарки труда и курсы. Считая, что «я не королева – корона с головы не упадет», я была заранее согласна на начальную позицию, например, техника в химической лаборатории или ассистента учителя.
Скоро выяснилось, что кроме обычных эмигрантских проблем, к которым я была более или менее готова из опыта предыдущей эмиграции (хотя мы и называем ее репатриацией, но суть дела от этого мало меняется), в Канаде существуют и специфические.
Область, в которой я всю жизнь работала – исследование и разработка материалов на основе стекла и керамики – в Канаде не очень развита, существует всего несколько небольших групп, в основном, в университетах. Основные разработки и, соответственно, рабочие места – в соседней Америке.
Работа учителем в школе требует специальной лицензии. В колледже этого не требуется, но и критерии приема на работу строже.
Основной рынок труда в Канаде – «скрытый». Даже по опубликованным официальным данным, объявляются только 10 –15% свободных рабочих мест. На остальные находят людей путем так называемого «нетворкинга», то есть через сотрудников и знакомых. На некоторых фирмах даже существует практика платить сотруднику «бонус», если он привел или порекомендовал подходящего специалиста, и тот успешно прошел испытательный срок и остался работать на фирме.
Еще один барьер для специалиста-эмигранта – канадский опыт, вернее, его отсутствие. Без канадского опыта трудно усроиться на квалифицированную работу, а без работы нет опыта. То же самое и с рекомендациями. Обычно просят три рекомендации, естественно, предпочтительнее канадские. Поэтому очень распространена система «волонтерства» - добровольной работы без оплаты, за рекомендацию в течение трех-шести месяцев. Есть фирмы, которые специализируются на этом. Берут на работу специалистов-«волонтеров», периодически меняя их на других желающих получить рекомендацию. Причем «волонтерам» не делается никаких скидок по сравнению со штатными сотрудниками, скорее наоборот – им поручают работу, которую не стремятся выполнять обычные работники. А химику надо еще найти организацию, которая согласится платить за него профессиональную страховку на случай несчастного случая на работе. Правда, такую организацию найти вполне реально, это делают многие курсы и организации, помогающие новым эмигрантам до трех лет в стране.
Существуют также специальные курсы и программы, так называемые Со-Ор, основной задачей которых, наряду с обучением правильному написанию резюме и, сопроводительного письма и поведения на интервью, является поиск «волонтерских» мест и помощи в устройстве туда своих студентов.
Я тоже поучилась на таких курсах (Со-Ор программа колледжа Yorkdale), представила им список организаций, где я могла и хотела бы поработать волонтером в надежде на то, что после этого срока удастся «зацепиться» на рабочем месте. Никто из списка взять волонтера не пожелал. Руководители курса устроили на стажировку почти всех экономистов и бухгалтеров, но не химиков. И я не знакома ни с одним из студентов, кого бы оставили на работе после периода «волонтерства».
Следующим этапом была попытка поступить на курсы для иностранных специалистов при Сенека колледже. Привлекательным для меня в этой программе было то, что занятия на курсах вели преподаватели колледжа, и был шанс хотя бы познакомиться с коллегами. Но в процессе многоступенчатого собеседования, на последнем его этапе мы не сошлись во взглядах с дамой – выходцем (выходкой?) из Ирана. Ей очень не хотелось меня принимать, а мне расхотелось учиться на этой программе.
Последним «образовательным аккордом» в моей практике стали курсы «Age 45+». Их основной задачей, как мне показалось, было внушить студентам, что возраст 45+ имеет многочисленные достоинства по сравнению с более молодыми, и чем больше «плюс», тем больше достоинств. Убежденные в этом студенты, в свою очередь, должны довести эту мысль до потенциальных работодателей.
Если отвлечься от моего убеждения, что подобные курсы, кроме совершенствования в английском языке, мне лично ничего не дадут, учиться было интересно. Кроме обычных написания резюме, приемов разговора с работодателем и требований к внешнему виду, проводился достаточно серьезный психологический тест для выявления психологического типа и склонностей человека к выполнению определенного рода работы. Очевидно, что такой тест наиболее полезен молодым, только выбирающим себе направление деятельности. Но его результаты могут служить хорошей подсказкой для тех, кто по какой-то причине хочет сменить профессию. К своему большому изумлению, я узнала, что все, чем я когда-либо занималась в жизни, вплоть до своих многочисленных хобби, соответствует моему психотипу. Поразмыслив, я поняла, что удивляться тут нечему: просто мне повезло, что я могла заниматься тем, что мне нравилось. Вот не подходит мне работать с людьми, например, в сфере обслуживания, но я и так испытывала страх перед такого рода деятельностью.
И еще очень интересно было увидеть себя в роли кинозвезды. С каждым из нас проводили пробное интервью, задавая самые каверзные вопросы, а процесс снимали на видео. Потом мы группой смотрели и обсуждали эти сюжеты, чтобы понять, что нужно исправить в своем поведении, начиная от манеры одеваться до прощальных слов благодарности.
В промежутках между этими интересными занятиями я иногда получала приглашения на интервью. Если рассматривать сам процесс не как последний шанс получить работу, то в нем есть много познавательного и иногда даже забавного.
Свой первый опыт в этой области я даже не могу назвать интервью. Послав резюме по объявлению, буквально на следующий день я услышала на автоответчике сообщение с просьбой перезвонить. Два последующих дня я разговаривала с автоответчиком компании. Стоило мне выйти из дома, как у меня на автоответчике появилась новая, но странная запись о том, что меня хотят пригласить на интервью, но ни даты, ни времени, ни адреса ... Снова звоню на автоответчик, оставляю сообщение, что я готова, с радостью, дома бываю во столько-то или прошу оставить сообщение с координатами. Через несколько дней – опять сообщение , и опять никакой конкретной информации. Встречаюсь с работниками кадров указанного колледжа, пытаюсь выяснить по фамилии и направлению деятельности, что это за исследовательская группа. Никто ничего не знает. На сайте колледжа такая группа тоже не указана. До сих пор не понимаю, что это было.
Обращения в университетские исследовательские группы успеха не принесло. Профессора, как правило, люди вежливые, на письма и звонки отвечали, советовали обратиться к коллегам в другой университет. Круг замкнулся.
Аналитические лаборатории, в основном, обслуживают производство. А химическое производство в Канаде сосредоточено в области фармацевтики и переработки нефти. Далекая от меня область. Нашлось несколько лабораторий по контролю строительных материалов и разработке методов исследования. Пишу, звоню, в одну приглашают в результате шапошного знакомства с одним из сотрудников. Приветливая, доброжелательная атмосфера, много русскоговорящих сотрудников, отличное и – главное - знакомое оборудование, но...На работу могут принять только при условии, если есть собственный проект, и не просто проект, но с инвестором, готовым вложить деньги. Проекты есть, целых два, а инвесторов – ни одного.
Начинаю искать инвестора. Сначала через разрекламированную общественную организацию "Альянс научно-технических работников". С порога объявлено, что за нахождение инвестора "Альянс" берет 12% от вклада, так как без них со мной все равно никто говорить не станет. С ними, впрочем, тоже никто интереса не проявил.
Параллельно ищу самостоятельно. Один проект посвящен разработке слоистой керамической брони для защитных жилетов и техники. Быстро выясняется, что подобные разработки ведутся на государственные деньги в интересах армии. Сотрудник должен иметь “security clearance”. Для ее получения эмигрант должен прожить в Канаде определенное количество лет в зависимости от страны, в которой родился. Для России это 10 лет. Не успеть мне получить этот допуск! Проект откладывается в стол.
Второй проект гораздо безобиднее. Предлагается технология переработки отходов стекла и керамики в строительные материалы. Есть лабораторная технология и образцы. Учитывая, что Торонто вывозит твердые отходы в Америку и платит за это большие деньги, проект должен бы представлять интерес. Разослала нескольким депутатам (накануне выборов), в Институт охраны окружающей среды и Министерство экологии. Ни ответа, ни привета. На встрече с представителями этих « охранников» поймала за рукав руководителя лаборатории института, он вырвался, оставив визитную карточку и обещание прочитать проект. Прочитал, переадресовал в Оттаву, из Оттавы – на завод, который занимается переработкой отходов, на который я и раньше обращалась. Круг замкнулся.
В Торонто много художественных студий и небольших компаний, так или иначе связанных со стеклом и керамикой. Их я тоже занесла в список потенциальных рабочих мест.
Как правило, это небольшие семейные компании, большинство из которых зарабатывает даже не заказами изделий, а уроками – обучают школьников и пенсионеров простым приемам декорирования и изготовления поделок из стекла и керамики. Наемных работников практически не берут.
С одной из таких компаний у меня завязались длительные и странные отношения. Периодически ее владелец звонит мне и задает вопрос из области технологии. По вопросу я понимаю, какая примерно проблема у него возникла. Но форма вопроса всегда такова, как будто я сдаю ему экзамен. «А знаете ли Вы, что такое...?» – Знаю. – «А от чего это может быть?» Короче, консультация по полной форме. Когда я спрашиваю, не хочет ли он взять меня на работу, хотя бы на должность консультанта, он постоянно отвечает, что у него нет на производстве никаких проблем, консультант ему без надобности, а главное, чтобы взять меня на должность консультанта, ему надо убедиться в моей компетентности. Как-то набравшись нахальства, я заявила, что мне достаточно несколько минут поговорить со специалистом в моей области, чтобы оценить его уровень компетентности. Он обиделся и не звонил месяца два. А потом позвонил снова. Так и продолжается моя платоническая, пардон, волонтерская работа.
Наконец, через два года такой интересной жизни я пришла к выводу, что пора мне переходить в статус “self-employed”, то есть работать не по найму, раз никто не нанимает, а самой по себе. Создать себе рабочее место и самой же его занять. Для таких «умников» есть специальные, причем бесплатные, курсы, на которых учат, как уклоняться..., пардон, платить меньше налогов, составлять бизнес-план и прочим премудростям.
Пойти еще поучиться, что ли?
До переезда в Канаду я 12 лет прожила в Израиле, где мой путь в специальности можно считать довольно успешным. Начав свою работу в Израиле с работы химика-аналитика в заводской лаборатории, я закончила его в статусе руководителя исследовательского проекта в частной компании.
Пройдя весь путь для получения статуса независимого эмигранта, за год до эмиграции я впервые побывала в Канаде – участвовала в научной конференции с докладом и навестила родных. Одной из основных целей этой поездки было принятие окончательного решения о второй эмиграции, которое далось мне нелегко. Одним из доводов «за» было ошибочное впечатление, что я смогу найти в Канаде работу, близкую к моей специальности. После переезда выяснилось, что одно дело – разговаривать с коллегами об общих проблемах в работе, и совсем другое – обращаться к ним в поисках работы.
Пришлось идти обычным эмигрантским путем – составлять список групп и организаций, где можно было применить мой опыт, рассылать резюме, звонить, посещать ярмарки труда и курсы. Считая, что «я не королева – корона с головы не упадет», я была заранее согласна на начальную позицию, например, техника в химической лаборатории или ассистента учителя.
Скоро выяснилось, что кроме обычных эмигрантских проблем, к которым я была более или менее готова из опыта предыдущей эмиграции (хотя мы и называем ее репатриацией, но суть дела от этого мало меняется), в Канаде существуют и специфические.
Область, в которой я всю жизнь работала – исследование и разработка материалов на основе стекла и керамики – в Канаде не очень развита, существует всего несколько небольших групп, в основном, в университетах. Основные разработки и, соответственно, рабочие места – в соседней Америке.
Работа учителем в школе требует специальной лицензии. В колледже этого не требуется, но и критерии приема на работу строже.
Основной рынок труда в Канаде – «скрытый». Даже по опубликованным официальным данным, объявляются только 10 –15% свободных рабочих мест. На остальные находят людей путем так называемого «нетворкинга», то есть через сотрудников и знакомых. На некоторых фирмах даже существует практика платить сотруднику «бонус», если он привел или порекомендовал подходящего специалиста, и тот успешно прошел испытательный срок и остался работать на фирме.
Еще один барьер для специалиста-эмигранта – канадский опыт, вернее, его отсутствие. Без канадского опыта трудно усроиться на квалифицированную работу, а без работы нет опыта. То же самое и с рекомендациями. Обычно просят три рекомендации, естественно, предпочтительнее канадские. Поэтому очень распространена система «волонтерства» - добровольной работы без оплаты, за рекомендацию в течение трех-шести месяцев. Есть фирмы, которые специализируются на этом. Берут на работу специалистов-«волонтеров», периодически меняя их на других желающих получить рекомендацию. Причем «волонтерам» не делается никаких скидок по сравнению со штатными сотрудниками, скорее наоборот – им поручают работу, которую не стремятся выполнять обычные работники. А химику надо еще найти организацию, которая согласится платить за него профессиональную страховку на случай несчастного случая на работе. Правда, такую организацию найти вполне реально, это делают многие курсы и организации, помогающие новым эмигрантам до трех лет в стране.
Существуют также специальные курсы и программы, так называемые Со-Ор, основной задачей которых, наряду с обучением правильному написанию резюме и, сопроводительного письма и поведения на интервью, является поиск «волонтерских» мест и помощи в устройстве туда своих студентов.
Я тоже поучилась на таких курсах (Со-Ор программа колледжа Yorkdale), представила им список организаций, где я могла и хотела бы поработать волонтером в надежде на то, что после этого срока удастся «зацепиться» на рабочем месте. Никто из списка взять волонтера не пожелал. Руководители курса устроили на стажировку почти всех экономистов и бухгалтеров, но не химиков. И я не знакома ни с одним из студентов, кого бы оставили на работе после периода «волонтерства».
Следующим этапом была попытка поступить на курсы для иностранных специалистов при Сенека колледже. Привлекательным для меня в этой программе было то, что занятия на курсах вели преподаватели колледжа, и был шанс хотя бы познакомиться с коллегами. Но в процессе многоступенчатого собеседования, на последнем его этапе мы не сошлись во взглядах с дамой – выходцем (выходкой?) из Ирана. Ей очень не хотелось меня принимать, а мне расхотелось учиться на этой программе.
Последним «образовательным аккордом» в моей практике стали курсы «Age 45+». Их основной задачей, как мне показалось, было внушить студентам, что возраст 45+ имеет многочисленные достоинства по сравнению с более молодыми, и чем больше «плюс», тем больше достоинств. Убежденные в этом студенты, в свою очередь, должны довести эту мысль до потенциальных работодателей.
Если отвлечься от моего убеждения, что подобные курсы, кроме совершенствования в английском языке, мне лично ничего не дадут, учиться было интересно. Кроме обычных написания резюме, приемов разговора с работодателем и требований к внешнему виду, проводился достаточно серьезный психологический тест для выявления психологического типа и склонностей человека к выполнению определенного рода работы. Очевидно, что такой тест наиболее полезен молодым, только выбирающим себе направление деятельности. Но его результаты могут служить хорошей подсказкой для тех, кто по какой-то причине хочет сменить профессию. К своему большому изумлению, я узнала, что все, чем я когда-либо занималась в жизни, вплоть до своих многочисленных хобби, соответствует моему психотипу. Поразмыслив, я поняла, что удивляться тут нечему: просто мне повезло, что я могла заниматься тем, что мне нравилось. Вот не подходит мне работать с людьми, например, в сфере обслуживания, но я и так испытывала страх перед такого рода деятельностью.
И еще очень интересно было увидеть себя в роли кинозвезды. С каждым из нас проводили пробное интервью, задавая самые каверзные вопросы, а процесс снимали на видео. Потом мы группой смотрели и обсуждали эти сюжеты, чтобы понять, что нужно исправить в своем поведении, начиная от манеры одеваться до прощальных слов благодарности.
В промежутках между этими интересными занятиями я иногда получала приглашения на интервью. Если рассматривать сам процесс не как последний шанс получить работу, то в нем есть много познавательного и иногда даже забавного.
Свой первый опыт в этой области я даже не могу назвать интервью. Послав резюме по объявлению, буквально на следующий день я услышала на автоответчике сообщение с просьбой перезвонить. Два последующих дня я разговаривала с автоответчиком компании. Стоило мне выйти из дома, как у меня на автоответчике появилась новая, но странная запись о том, что меня хотят пригласить на интервью, но ни даты, ни времени, ни адреса ... Снова звоню на автоответчик, оставляю сообщение, что я готова, с радостью, дома бываю во столько-то или прошу оставить сообщение с координатами. Через несколько дней – опять сообщение , и опять никакой конкретной информации. Встречаюсь с работниками кадров указанного колледжа, пытаюсь выяснить по фамилии и направлению деятельности, что это за исследовательская группа. Никто ничего не знает. На сайте колледжа такая группа тоже не указана. До сих пор не понимаю, что это было.
Обращения в университетские исследовательские группы успеха не принесло. Профессора, как правило, люди вежливые, на письма и звонки отвечали, советовали обратиться к коллегам в другой университет. Круг замкнулся.
Аналитические лаборатории, в основном, обслуживают производство. А химическое производство в Канаде сосредоточено в области фармацевтики и переработки нефти. Далекая от меня область. Нашлось несколько лабораторий по контролю строительных материалов и разработке методов исследования. Пишу, звоню, в одну приглашают в результате шапошного знакомства с одним из сотрудников. Приветливая, доброжелательная атмосфера, много русскоговорящих сотрудников, отличное и – главное - знакомое оборудование, но...На работу могут принять только при условии, если есть собственный проект, и не просто проект, но с инвестором, готовым вложить деньги. Проекты есть, целых два, а инвесторов – ни одного.
Начинаю искать инвестора. Сначала через разрекламированную общественную организацию "Альянс научно-технических работников". С порога объявлено, что за нахождение инвестора "Альянс" берет 12% от вклада, так как без них со мной все равно никто говорить не станет. С ними, впрочем, тоже никто интереса не проявил.
Параллельно ищу самостоятельно. Один проект посвящен разработке слоистой керамической брони для защитных жилетов и техники. Быстро выясняется, что подобные разработки ведутся на государственные деньги в интересах армии. Сотрудник должен иметь “security clearance”. Для ее получения эмигрант должен прожить в Канаде определенное количество лет в зависимости от страны, в которой родился. Для России это 10 лет. Не успеть мне получить этот допуск! Проект откладывается в стол.
Второй проект гораздо безобиднее. Предлагается технология переработки отходов стекла и керамики в строительные материалы. Есть лабораторная технология и образцы. Учитывая, что Торонто вывозит твердые отходы в Америку и платит за это большие деньги, проект должен бы представлять интерес. Разослала нескольким депутатам (накануне выборов), в Институт охраны окружающей среды и Министерство экологии. Ни ответа, ни привета. На встрече с представителями этих « охранников» поймала за рукав руководителя лаборатории института, он вырвался, оставив визитную карточку и обещание прочитать проект. Прочитал, переадресовал в Оттаву, из Оттавы – на завод, который занимается переработкой отходов, на который я и раньше обращалась. Круг замкнулся.
В Торонто много художественных студий и небольших компаний, так или иначе связанных со стеклом и керамикой. Их я тоже занесла в список потенциальных рабочих мест.
Как правило, это небольшие семейные компании, большинство из которых зарабатывает даже не заказами изделий, а уроками – обучают школьников и пенсионеров простым приемам декорирования и изготовления поделок из стекла и керамики. Наемных работников практически не берут.
С одной из таких компаний у меня завязались длительные и странные отношения. Периодически ее владелец звонит мне и задает вопрос из области технологии. По вопросу я понимаю, какая примерно проблема у него возникла. Но форма вопроса всегда такова, как будто я сдаю ему экзамен. «А знаете ли Вы, что такое...?» – Знаю. – «А от чего это может быть?» Короче, консультация по полной форме. Когда я спрашиваю, не хочет ли он взять меня на работу, хотя бы на должность консультанта, он постоянно отвечает, что у него нет на производстве никаких проблем, консультант ему без надобности, а главное, чтобы взять меня на должность консультанта, ему надо убедиться в моей компетентности. Как-то набравшись нахальства, я заявила, что мне достаточно несколько минут поговорить со специалистом в моей области, чтобы оценить его уровень компетентности. Он обиделся и не звонил месяца два. А потом позвонил снова. Так и продолжается моя платоническая, пардон, волонтерская работа.
Наконец, через два года такой интересной жизни я пришла к выводу, что пора мне переходить в статус “self-employed”, то есть работать не по найму, раз никто не нанимает, а самой по себе. Создать себе рабочее место и самой же его занять. Для таких «умников» есть специальные, причем бесплатные, курсы, на которых учат, как уклоняться..., пардон, платить меньше налогов, составлять бизнес-план и прочим премудростям.
Пойти еще поучиться, что ли?
