(no subject)
Dec. 12th, 2005 01:16 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
catstailПРЕДНОВОГОДНЕЕ
Приближение Нового года традиционно располагает к воспоминаниям и подведению итогов.
С чем был связан каждый Новый год в нашей жизни? С кем и где мы его встречали? В той же компании или с разными людьми? А может быть, в разных компаниях, городах и странах?
Все свои зимние школьные каникулы я проводила у маминой младшей сестры, которая жила в небольшом поселке недалеко от Гуся-Хрустального среди знаменитых Мещерских лесов. За несколько дней до Нового года мы всей семьей, взяв с собой санки и овчарку Джульбарса, шли в лес выбирать елку. После долгих споров выбирали две – одну большую – для дома, и одну поменьше – поставить в саду для детей. Джульбарса запрягали в санки, и он тащил поклажу домой. Иногда и мы с братом присаживались, но тогда Джульбарс громко возмущался.
По вечерам сами делали елочные игрушки – клеили цепи из колечек цветной бумаги, заворачивали в фольгу орехи и свечи, на скорлупе от яиц рисовали смешные рожицы и делали для них колпачки из цветной бумаги, получались клоуны. Соревновались, чей клоун получится смешней. Потом с чердака доставали посылочный ящик, в котором сохранялись настоящие старинные елочные игрушки – стеклянные гномы, домики и мельницы. Елку в саду украшали ледяными игрушками, которые получались, если в формочку налить подкрашенную воду и опустить веревочную петельку.
Телевизоров с «Голубым огоньком» в то время в поселке не было, поэтому в Новогоднюю ночь развлекались по- домашнему: сидели за столом, пели песни, танцевали под патефон. Позже ряженые соседи ходили по домам. Любимыми костюмами были медведь, которого изображал сосед, одетый в вывернутый наизнанку полушубок, и цыгане – с подведенными жженой пробкой усами и женщины в многослойных юбках. Редкие владельцы лошадей катали эту компанию по улицам с песнями и гармонью.
На следующий день и дети, и взрослые участвовали в снежных битвах на построенной в конце улицы снежной крепости: одна группа ее защищала, а другая – нападала. Домой возвращались облепленные снегом с ног до головы и промокшие. Единственным спасением была русская печка, на которой и отогревались. И никогда не болели простудой.
В Москве с елками было сложнее. На елочных базарах их было немного, а те, что были, скорее напоминали палки, чем елки. Однажды мы с мамой, по совету соседей, пошли за елкой на Курскую товарную станцию, куда по вечерам на товарных поездах их привозили браконьеры. Ночь, темнота, пробираемся по жедезнодорожным путям, находим какой-то промороженный состав, около которого бродят редкие тени – то ли покупатели, то ли продавцы. А может, и милиционеры. Холодно и страшно. Одна тень приближается к нам: - Вам елку, мадамочка? У меня есть, только без справки. Берем без справки что-то, завернутое в мешковину, и дворами пробираемся домой. Такой пушистой красавицы у нас никогда не было, и стояла она больше месяца – жаль было выбросить.
Самый запомнившийся мне Новый год был, когда я попала Кремль на новогоднюю елку школьницей пятого или шестого класса. Это было неслыханное счастье и великий почет. Почти как получить Героя Советского Союза. Во всяком случае, в масштабах школы. На школу было «выделено» всего три или четыре билета и то только потому, что район занял какое-то место в социалистическом соревновании. Чтобы получить билет, мало было быть отличником, надо было «прославиться» еще в какой-нибудь области – в спорте, победить на олимпиаде и тому подобное. На мое счастье, совпало так, что я оказалась одновременно победителем районной олимпиады по английскому языку и еще чего-то там по шахматам.
Короче, один билет достался мне. На счастливчиков приходили посмотреть даже страшеклассники.
Мероприятие было настолько серьезным, что на елку нас провожали не родители, а отвозили на специальном «шефском» автобусе, собрав по всем школам района. Это был праздник, запомнившийся на долгие годы. Во-первых, экскурсия по Кремлевским залам, где жили цари и сохранилась часть убранства и обстановки. Что это было по сравнению с нашими коммуналками, где жило большинство моих соучеников! Сама елка в Георгиевском зале Кремля – высотой до потолка, увешанная необыкновенными игрушками. Праздник – с Дедом Морозом, Снегурочкой и всякими зверями – проходил вокруг елки. И это не был спектакль или концерт. Вернее, это, конечно, был спектакль, но все мы были не зрителями, а его участниками.
А в соседнем зале были невиданные аттракционы, кроме качелей и каруселей, были и такие, которым мы в то время и названий-то не знали. Вдоль стен стояли избушки, в них сидели женщины в разных костюмах, одна была Бабой Ягой, и выдавали подарки. К симпатичным «продавщицам» ребята выстраивались в очередь, а около киоска Бабы Яги никого не было. Подарки тоже были необыкновенные. Какие-то особые конфеты и шоколадки, которых я никогда ни до, ни после не видела, все в обертках с изображением Кремля, и все это было в металлическом чемоданчике с замочком, на котором тоже был изображен Кремль и панорама Москвы. Все это надолго потрясло воображение моих одноклассников, и я много лет хранила и чемоданчик, и глянцевый пригласительный билет. Больше всего поражало, что мое имя на билете было не вписано от руки, а напечатано типографским способом.
Самые веселые новогодние праздники, конечно, были в студенческие годы. Несмотря даже на то, что приближение сессии отравляло новогоднюю радость. Начинали праздновать в институте, потом продолжали в общежитии Это был единственный день в году, когда вахтеры не спрашивали при входе студенческих билетов и разрешали оставаться до утра. Среди ночи бежали в лесопарк, пели, дурачились, кидались снежками, толкали друг друга в снег. Иногда ездили к кому-нибудь на дачу, шли на лыжах в лес, наряжали елочку, разводили костер, даже прыгали через него. К счастью, Снегурочек среди нас не было.
Работая судебными экспертами, мы готовились к празднику заранее и серьезно. В самой большой комнате обязательно наряжали елку, распределяли, кто что приносит из дома. Наш специалист по анализу алкогольных напитков, окончивший факультет виноделия, за месяц до праздника начинал что-то перегонять, как алхимик, на своих установках. Таких жидкостей я не пробовала ни до, ни после, но никто ни разу не отравился. Тех, кто умел грамотно написать хоть что-то, кроме экспертного заключения на стандартном бланке, загоняли писать стихи и поздравления для неофициальной стенгазеты, а фотолаборатория переключалась на украшение той же газеты фотоэффектами.
Лишенных художественных талантов сотрудников отправляли покупать сувениры для новогодней лотереи. Когда же они приносили мыло, зубную пасту и деревянные ложки, приходилось писать к этим сувенирам «Инструкции по пользованию» на красочных открытках. За образец брали настоящие инструкции, приложенные к приборам. Получалось примерно следующее: «Ложка предназначена для транспортировки порции жидкой пищи из тарелки или другой емкости в рот потребителя. Для правильного использования возьмите ложку правой рукой (для левшей – левой) за черенок – см. Схему – и наполнив хлебало (технический термин) жидкой пищей, осторожно перемещайте ее в направлении рта. Ложка должна находиться строго в положении параллельно полу, чтобы пища не выливалась...» И тому подобное про мыло, пасту и стиральный порошок.
Выигравший в лотерею должен был громко читать инструкцию к своему выигрышу, и чем более идиотской она была, тем громче хохотали коллеги. Обязательными участниками праздника были Дед Мороз и Снегурочка. Дедом Морозом обычно наряжали самую миниатюрную девушку лаборатории, зато Снегурочкой неизменно был жгучий восточный красавец двухметрового роста. Для его кос приносили блондинистый парик. И эта пара разыгрывала сценки на тему мультфильма «Ну, погоди!»
Новый год всегда был у нас самым любимым праздником, не связанным ни с политикой, ни с революционной историей, ни с религией. Впервые я увидела настоящий Рождественский праздник уже взрослым человеком, живя в Финляндии. Это было настоящее театральное действо на библейскую тему, поставленное на заснеженной площади маленького городка. Роли исполняли школьники местной гимназии, и даже под усами и бородами было видно, как молоды волхвы. Зато младенец был настоящий, полутора-двух лет, наверно, чей-то младший брат или сестричка. Потом был парад Санта Клауса, в котором, казалось, принимали участие все жители городка. Все это было необыкновенно трогательно.
В Израиль мы привезли с собой не только чемоданы с матрешками и русскими книгами, но и свои традиции и обычаи, для местных жителей совершенно неприемлемые. К ним относилось и празднование Нового года. В Израиле Рождество празднуют только арабы-христиане. Есть и армянская, и русская православная община, но они невелики. Хайфский муниципалитет в целях «укрепления дружбы между народами» в течение нескольких лет проводил в декабре месяце празднование сразу трех религиозных праздников – Хануки, Рождества и Рамадана – с ярмарками, концертами и народными гуляниями в арабском районе Вади Ниснас. А во всех церквях города можно было послушать прекрасные концерты церковной и светской музыки.
Но русскоговорящее население продолжало отмечать Новый год привычным способом. Поначалу коллеги по работе пытались нам объяснить, что праздник под названием Сильвестр (в честь святого, о котором я лично впервые услышала в Израиле, и он к тому же, кажется, устраивал еврейские погромы) празднуют только христиане, а Новый год в Израиле празднуется в сентябре. На что мы радостно сообщили, что теперь будем праздновать дважды в году – по двум календарям. Но пришлось объяснить, что во-первых, православное Рождество в стране, из которой мы приехали, выпадает на 7 января, а во-вторых и в главных – Новый год для нас никакого отношения к Рождеству не имеет. Дурные примеры заразительны.
Сначала вместе с нами начали праздновать на работе Новый год нерелигиозные кибуцники, а потом и все остальные, объявив, что Новый год – это как русский Пурим. Неофициальное движение «За празднование Нового года» приобрело в Израиле поистине общенародный размах. Уже на предприятиях заранее спрашивают, кто хочет взять отпуск на январские праздники, а в ресторанах заранее заказывают места на Новогоднюю ночь.
Как празднуют Рождество, Хануку и Новый год в Канаде, всем здесь живущим хорошо известно.
Приближение Нового года традиционно располагает к воспоминаниям и подведению итогов.
С чем был связан каждый Новый год в нашей жизни? С кем и где мы его встречали? В той же компании или с разными людьми? А может быть, в разных компаниях, городах и странах?
Все свои зимние школьные каникулы я проводила у маминой младшей сестры, которая жила в небольшом поселке недалеко от Гуся-Хрустального среди знаменитых Мещерских лесов. За несколько дней до Нового года мы всей семьей, взяв с собой санки и овчарку Джульбарса, шли в лес выбирать елку. После долгих споров выбирали две – одну большую – для дома, и одну поменьше – поставить в саду для детей. Джульбарса запрягали в санки, и он тащил поклажу домой. Иногда и мы с братом присаживались, но тогда Джульбарс громко возмущался.
По вечерам сами делали елочные игрушки – клеили цепи из колечек цветной бумаги, заворачивали в фольгу орехи и свечи, на скорлупе от яиц рисовали смешные рожицы и делали для них колпачки из цветной бумаги, получались клоуны. Соревновались, чей клоун получится смешней. Потом с чердака доставали посылочный ящик, в котором сохранялись настоящие старинные елочные игрушки – стеклянные гномы, домики и мельницы. Елку в саду украшали ледяными игрушками, которые получались, если в формочку налить подкрашенную воду и опустить веревочную петельку.
Телевизоров с «Голубым огоньком» в то время в поселке не было, поэтому в Новогоднюю ночь развлекались по- домашнему: сидели за столом, пели песни, танцевали под патефон. Позже ряженые соседи ходили по домам. Любимыми костюмами были медведь, которого изображал сосед, одетый в вывернутый наизнанку полушубок, и цыгане – с подведенными жженой пробкой усами и женщины в многослойных юбках. Редкие владельцы лошадей катали эту компанию по улицам с песнями и гармонью.
На следующий день и дети, и взрослые участвовали в снежных битвах на построенной в конце улицы снежной крепости: одна группа ее защищала, а другая – нападала. Домой возвращались облепленные снегом с ног до головы и промокшие. Единственным спасением была русская печка, на которой и отогревались. И никогда не болели простудой.
В Москве с елками было сложнее. На елочных базарах их было немного, а те, что были, скорее напоминали палки, чем елки. Однажды мы с мамой, по совету соседей, пошли за елкой на Курскую товарную станцию, куда по вечерам на товарных поездах их привозили браконьеры. Ночь, темнота, пробираемся по жедезнодорожным путям, находим какой-то промороженный состав, около которого бродят редкие тени – то ли покупатели, то ли продавцы. А может, и милиционеры. Холодно и страшно. Одна тень приближается к нам: - Вам елку, мадамочка? У меня есть, только без справки. Берем без справки что-то, завернутое в мешковину, и дворами пробираемся домой. Такой пушистой красавицы у нас никогда не было, и стояла она больше месяца – жаль было выбросить.
Самый запомнившийся мне Новый год был, когда я попала Кремль на новогоднюю елку школьницей пятого или шестого класса. Это было неслыханное счастье и великий почет. Почти как получить Героя Советского Союза. Во всяком случае, в масштабах школы. На школу было «выделено» всего три или четыре билета и то только потому, что район занял какое-то место в социалистическом соревновании. Чтобы получить билет, мало было быть отличником, надо было «прославиться» еще в какой-нибудь области – в спорте, победить на олимпиаде и тому подобное. На мое счастье, совпало так, что я оказалась одновременно победителем районной олимпиады по английскому языку и еще чего-то там по шахматам.
Короче, один билет достался мне. На счастливчиков приходили посмотреть даже страшеклассники.
Мероприятие было настолько серьезным, что на елку нас провожали не родители, а отвозили на специальном «шефском» автобусе, собрав по всем школам района. Это был праздник, запомнившийся на долгие годы. Во-первых, экскурсия по Кремлевским залам, где жили цари и сохранилась часть убранства и обстановки. Что это было по сравнению с нашими коммуналками, где жило большинство моих соучеников! Сама елка в Георгиевском зале Кремля – высотой до потолка, увешанная необыкновенными игрушками. Праздник – с Дедом Морозом, Снегурочкой и всякими зверями – проходил вокруг елки. И это не был спектакль или концерт. Вернее, это, конечно, был спектакль, но все мы были не зрителями, а его участниками.
А в соседнем зале были невиданные аттракционы, кроме качелей и каруселей, были и такие, которым мы в то время и названий-то не знали. Вдоль стен стояли избушки, в них сидели женщины в разных костюмах, одна была Бабой Ягой, и выдавали подарки. К симпатичным «продавщицам» ребята выстраивались в очередь, а около киоска Бабы Яги никого не было. Подарки тоже были необыкновенные. Какие-то особые конфеты и шоколадки, которых я никогда ни до, ни после не видела, все в обертках с изображением Кремля, и все это было в металлическом чемоданчике с замочком, на котором тоже был изображен Кремль и панорама Москвы. Все это надолго потрясло воображение моих одноклассников, и я много лет хранила и чемоданчик, и глянцевый пригласительный билет. Больше всего поражало, что мое имя на билете было не вписано от руки, а напечатано типографским способом.
Самые веселые новогодние праздники, конечно, были в студенческие годы. Несмотря даже на то, что приближение сессии отравляло новогоднюю радость. Начинали праздновать в институте, потом продолжали в общежитии Это был единственный день в году, когда вахтеры не спрашивали при входе студенческих билетов и разрешали оставаться до утра. Среди ночи бежали в лесопарк, пели, дурачились, кидались снежками, толкали друг друга в снег. Иногда ездили к кому-нибудь на дачу, шли на лыжах в лес, наряжали елочку, разводили костер, даже прыгали через него. К счастью, Снегурочек среди нас не было.
Работая судебными экспертами, мы готовились к празднику заранее и серьезно. В самой большой комнате обязательно наряжали елку, распределяли, кто что приносит из дома. Наш специалист по анализу алкогольных напитков, окончивший факультет виноделия, за месяц до праздника начинал что-то перегонять, как алхимик, на своих установках. Таких жидкостей я не пробовала ни до, ни после, но никто ни разу не отравился. Тех, кто умел грамотно написать хоть что-то, кроме экспертного заключения на стандартном бланке, загоняли писать стихи и поздравления для неофициальной стенгазеты, а фотолаборатория переключалась на украшение той же газеты фотоэффектами.
Лишенных художественных талантов сотрудников отправляли покупать сувениры для новогодней лотереи. Когда же они приносили мыло, зубную пасту и деревянные ложки, приходилось писать к этим сувенирам «Инструкции по пользованию» на красочных открытках. За образец брали настоящие инструкции, приложенные к приборам. Получалось примерно следующее: «Ложка предназначена для транспортировки порции жидкой пищи из тарелки или другой емкости в рот потребителя. Для правильного использования возьмите ложку правой рукой (для левшей – левой) за черенок – см. Схему – и наполнив хлебало (технический термин) жидкой пищей, осторожно перемещайте ее в направлении рта. Ложка должна находиться строго в положении параллельно полу, чтобы пища не выливалась...» И тому подобное про мыло, пасту и стиральный порошок.
Выигравший в лотерею должен был громко читать инструкцию к своему выигрышу, и чем более идиотской она была, тем громче хохотали коллеги. Обязательными участниками праздника были Дед Мороз и Снегурочка. Дедом Морозом обычно наряжали самую миниатюрную девушку лаборатории, зато Снегурочкой неизменно был жгучий восточный красавец двухметрового роста. Для его кос приносили блондинистый парик. И эта пара разыгрывала сценки на тему мультфильма «Ну, погоди!»
Новый год всегда был у нас самым любимым праздником, не связанным ни с политикой, ни с революционной историей, ни с религией. Впервые я увидела настоящий Рождественский праздник уже взрослым человеком, живя в Финляндии. Это было настоящее театральное действо на библейскую тему, поставленное на заснеженной площади маленького городка. Роли исполняли школьники местной гимназии, и даже под усами и бородами было видно, как молоды волхвы. Зато младенец был настоящий, полутора-двух лет, наверно, чей-то младший брат или сестричка. Потом был парад Санта Клауса, в котором, казалось, принимали участие все жители городка. Все это было необыкновенно трогательно.
В Израиль мы привезли с собой не только чемоданы с матрешками и русскими книгами, но и свои традиции и обычаи, для местных жителей совершенно неприемлемые. К ним относилось и празднование Нового года. В Израиле Рождество празднуют только арабы-христиане. Есть и армянская, и русская православная община, но они невелики. Хайфский муниципалитет в целях «укрепления дружбы между народами» в течение нескольких лет проводил в декабре месяце празднование сразу трех религиозных праздников – Хануки, Рождества и Рамадана – с ярмарками, концертами и народными гуляниями в арабском районе Вади Ниснас. А во всех церквях города можно было послушать прекрасные концерты церковной и светской музыки.
Но русскоговорящее население продолжало отмечать Новый год привычным способом. Поначалу коллеги по работе пытались нам объяснить, что праздник под названием Сильвестр (в честь святого, о котором я лично впервые услышала в Израиле, и он к тому же, кажется, устраивал еврейские погромы) празднуют только христиане, а Новый год в Израиле празднуется в сентябре. На что мы радостно сообщили, что теперь будем праздновать дважды в году – по двум календарям. Но пришлось объяснить, что во-первых, православное Рождество в стране, из которой мы приехали, выпадает на 7 января, а во-вторых и в главных – Новый год для нас никакого отношения к Рождеству не имеет. Дурные примеры заразительны.
Сначала вместе с нами начали праздновать на работе Новый год нерелигиозные кибуцники, а потом и все остальные, объявив, что Новый год – это как русский Пурим. Неофициальное движение «За празднование Нового года» приобрело в Израиле поистине общенародный размах. Уже на предприятиях заранее спрашивают, кто хочет взять отпуск на январские праздники, а в ресторанах заранее заказывают места на Новогоднюю ночь.
Как празднуют Рождество, Хануку и Новый год в Канаде, всем здесь живущим хорошо известно.
