(no subject)
Apr. 22nd, 2005 10:41 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
catstailЧто-то давно я не вспоминала своих израильских впечатлений. История совсем не пасхальная, но и не трагическая.
Надя и дворник.
Есть у меня в Хайфе хорошая подруга Надя. Дама она приятная во всех отношениях – добрая, веселая, интеллигентная, бывшая москвичка. Убежденная кошатница, что для меня немаловажно, но к данному сюжету не относится.
Наде за пятьдесят, но выглядит она намного моложе благодаря своей живости и подвижности. Моложе, но все-таки не на тридцать.
По субботам мы с Надей в любую погоду ходим купаться на море. Встречаемся у фонтана часов около семи и не торопясь, болтая и радуясь прекрасному утру, идем к морю. Надо заметить, что Надя как всякая творческая натура, непунктуальна. А у меня точность и пунктуальность – пунктик, выработанный годами работы в полу-военных организациях. Поэтому, если Надя опаздывает больше, чем на 15 минут, я ее не жду и ухожу одна. Потом мы, конечно, встречаемся, и у подруги всегда есть уважительные причины для опоздания. А у меня единственный ответ: «Я не молодой человек с букетом, чтобы тебя ждать».
В одно прекрасное утро на исходе пресловутых 15 минут прибежала Надя, совершенно не похожая на себя: злая, красная и растрепанная. Оказывается, по дороге Надя подралась. И не просто с какой-то московской шпаной, а с вполне респектабельным отцом арабского семейства, работающим муниципальным дворником в их районе. Он знал не только Надю, но и ее мужа, и всех ее родственников и гостей и всегда исправно с нами здоровался. В это утро он тоже поздоровался с Надей и вдруг, не выпуская из рук метлы, схватил ее за грудь и недвусмысленно потащил в кусты. От такого приветствия подруга озверела. Она выхватила у дворника метлу и, одновременно взывая о помощи и колотя его этой метлой, погнала его по дорожке. Ее истошные крики потревожили сладкий субботний сон соседей. Начали открываться окна, послышались слова «безобразие, полиция». Дворник позорно ретировался, а Надя, отбросив сломанную метлу, поспешила на встречу со мной.
Всю дорогу до моря мы разрабатывали планы страшной мести коварному соблазнителю. Немного охладившись в 30-градусной морской воде, решили пожаловаться в полицию.
Сказано - сделано. Пришли в отдел жалоб. Здесь выяснилось, что по израильским законам, это квалифицируется как сексуальное нападение, за которое положено тюремное наказание. (Подвели товарища публикации в местной прессе! А не верь газетам, что все "русские "– проститутки!). Допрашивать пострадавших по таким делам может только женщина-полицейская, а она выходная. Уговорили мальчика-офицера, и то только потому, что русскоговорящий.
Составляется протокол. После обычных данных, переходим к сути дела.
«Что ты сделала, когда он схватил тебя за грудь?» - спрашивает офицер.
Пострадавшая, кипя праведным гневом, честно объясняет, что она выхватила у него метлу и била насильника, пока метла не сломалась.
«Ты звала на помощь? Соседи могут подтвердить?»
- « Конечно, я так орала, что все высунулись из окон и грозились меня убить».
- «Это хорошо. Еще раз – что ты сделала, когда он напал?»
Тот же ответ.
- «Нет, это неправильно. Ты испугалась, заплакала и стала звать на помошь.»
- «Да нет же, я отняла у него метлу...»
- «А я тебе говорю, что ты заплакала. Ведь он тебя оскорбил, так?»
- «Конечно».
- «Ну вот. Так и запишем в протоколе: оскорбилась, испугалась, заплакала. Не спорь со мной, я лучше знаю».
Но Надя продолжала спорить, как я ни толкала ее ногой под столом. Сама мысль о том, что она могла испугаться какого-то хайфского дворника, да еще и плакать по этому поводу обижала ее больше, чем само нападение.
Дворника, конечно, не посадили, учитывая его многодетность и отличные характеристики от муниципалитета, но нервы попортили и на другой участок перевели.
А Надю потом долго дразнили несостоявшимся изнасилованием и ее «неправильным» при этом процессе поведением.
Надя и дворник.
Есть у меня в Хайфе хорошая подруга Надя. Дама она приятная во всех отношениях – добрая, веселая, интеллигентная, бывшая москвичка. Убежденная кошатница, что для меня немаловажно, но к данному сюжету не относится.
Наде за пятьдесят, но выглядит она намного моложе благодаря своей живости и подвижности. Моложе, но все-таки не на тридцать.
По субботам мы с Надей в любую погоду ходим купаться на море. Встречаемся у фонтана часов около семи и не торопясь, болтая и радуясь прекрасному утру, идем к морю. Надо заметить, что Надя как всякая творческая натура, непунктуальна. А у меня точность и пунктуальность – пунктик, выработанный годами работы в полу-военных организациях. Поэтому, если Надя опаздывает больше, чем на 15 минут, я ее не жду и ухожу одна. Потом мы, конечно, встречаемся, и у подруги всегда есть уважительные причины для опоздания. А у меня единственный ответ: «Я не молодой человек с букетом, чтобы тебя ждать».
В одно прекрасное утро на исходе пресловутых 15 минут прибежала Надя, совершенно не похожая на себя: злая, красная и растрепанная. Оказывается, по дороге Надя подралась. И не просто с какой-то московской шпаной, а с вполне респектабельным отцом арабского семейства, работающим муниципальным дворником в их районе. Он знал не только Надю, но и ее мужа, и всех ее родственников и гостей и всегда исправно с нами здоровался. В это утро он тоже поздоровался с Надей и вдруг, не выпуская из рук метлы, схватил ее за грудь и недвусмысленно потащил в кусты. От такого приветствия подруга озверела. Она выхватила у дворника метлу и, одновременно взывая о помощи и колотя его этой метлой, погнала его по дорожке. Ее истошные крики потревожили сладкий субботний сон соседей. Начали открываться окна, послышались слова «безобразие, полиция». Дворник позорно ретировался, а Надя, отбросив сломанную метлу, поспешила на встречу со мной.
Всю дорогу до моря мы разрабатывали планы страшной мести коварному соблазнителю. Немного охладившись в 30-градусной морской воде, решили пожаловаться в полицию.
Сказано - сделано. Пришли в отдел жалоб. Здесь выяснилось, что по израильским законам, это квалифицируется как сексуальное нападение, за которое положено тюремное наказание. (Подвели товарища публикации в местной прессе! А не верь газетам, что все "русские "– проститутки!). Допрашивать пострадавших по таким делам может только женщина-полицейская, а она выходная. Уговорили мальчика-офицера, и то только потому, что русскоговорящий.
Составляется протокол. После обычных данных, переходим к сути дела.
«Что ты сделала, когда он схватил тебя за грудь?» - спрашивает офицер.
Пострадавшая, кипя праведным гневом, честно объясняет, что она выхватила у него метлу и била насильника, пока метла не сломалась.
«Ты звала на помощь? Соседи могут подтвердить?»
- « Конечно, я так орала, что все высунулись из окон и грозились меня убить».
- «Это хорошо. Еще раз – что ты сделала, когда он напал?»
Тот же ответ.
- «Нет, это неправильно. Ты испугалась, заплакала и стала звать на помошь.»
- «Да нет же, я отняла у него метлу...»
- «А я тебе говорю, что ты заплакала. Ведь он тебя оскорбил, так?»
- «Конечно».
- «Ну вот. Так и запишем в протоколе: оскорбилась, испугалась, заплакала. Не спорь со мной, я лучше знаю».
Но Надя продолжала спорить, как я ни толкала ее ногой под столом. Сама мысль о том, что она могла испугаться какого-то хайфского дворника, да еще и плакать по этому поводу обижала ее больше, чем само нападение.
Дворника, конечно, не посадили, учитывая его многодетность и отличные характеристики от муниципалитета, но нервы попортили и на другой участок перевели.
А Надю потом долго дразнили несостоявшимся изнасилованием и ее «неправильным» при этом процессе поведением.
