catstail | Из "Записок эмигрантки"

Технологическая теплица Техниона.

Несмотря на то, что коллеги по химической лаборатории да и все работники стекольного завода, с кем мне приходилось сталкиваться по работе, относились ко мне хорошо, я чувствовала, что тучи сгущаются, и работать мне осталось недолго. Увольнение было только вопросом времени. Время от времени, кто-нибудь из высокого начальства объявлял, что в лаборатории нет достаточной нагрузки, и двое сотрудников вполне могут с ней справиться. Тогда меня отправляли в неоплаченный отпуск на неделю-две. Было ясно, что надо искать другую работу.

Кроме обычных путей поиска работы по объявлениям, через знакомых или с помощью групп добровольцев, в Израиле было немало государственных и негосударственных программ и курсов, реально помогавших репатриантам искать работу. Одни были лучше, другие хуже, но ни одна не гарантировала трудоустройства. Для научных работников существовал фонд Шапиро, который в течение двух лет платил зарплату сотруднику, если тот сам находил себе место работы в университете или исследовательской лаборатории. Для работодателя это был бесплатный и к тому же очень старательный работник, но далеко не всем удавалось потом остаться на этом же месте. В любом случае, человек приобретал опыт, профессиональные связи и знакомства и, как правило, получал хорошую характеристику. Самой мне не пришлось воспользоваться этой возможностью, но несколько моих знакомых так «зацепились» в хороших фирмах.

В начале 90-х при поддержке Министерства науки и промышленности в Израиле начали открываться так называемые «теплицы» или «инкубаторы», а по существу, исследовательские центры, где под одной крышей собирались до 20 инновационных проектов. Государство поддерживало проект в течение 3 лет, после чего он превращался в самостоятельную фирму или закрывался. По идее, проекты были предназначены для проверки и реализации идей и разработок новых репатриантов, но руководителями проектов и, соответственно, распорядителями их бюджета, обычно назначались местные уроженцы или ватики (старожилы). Самой престижной и хорошо оборудованной была теплица при Технионе – технологическом институте в Хайфе. В одном из ее проектов я и проработала последние 7 лет до своего отъезда в Канаду.

Эту работу я нашла, как ни странно, на ярмарке труда, они довольно часто устраивались по всей стране. Представители фирм сидели за столиками с информационными материалами, а соискатели рабочих мест бродили по залу с пачкой своих резюме, подсаживались к потенциальным работодателям и тут же на месте проходили первоначальное интервью. Если после этого резюме брали, был шанс, что пригласят на следующее более подробное интервью. У заведомо неподходящих кандидатов резюме не принимали. Я пристроила несколько своих резюме в разные химические фирмы, впрочем, безо всякой надежды на трудоустройство. На атомную станцию в Димону меня бы никто не взял по причине близких родственников в России, да я и сама бы туда не пошла. Хотя задача была интересная: разработка специального стекла для связывания радиоактивных отходов. (Работодатель был в военной форме, но в чинах израильской армии я совсем не разбиралась). На химические заводы Мертвого моря меня вроде бы и хотели взять, но один из представителей махнул на меня рукой: «Да никогда ты в нашу глушь не поедешь».

Наконец, я набрела на стоящий в углу столик без опознавательных знаков, но с табличкой «Требуется химик», за которым грустно сидел одинокий мальчик. И между нами состоялся диалог совершенно в еврейском стиле «вопросом на вопрос». Причем вопросы задавала, в основном, я.
– А какого химика ты ищешь?
– А ты какой химик?
– Я химик-универсал, только неорганический. Что же у тебя даже название фирмы не обозначено? Что за контора такая засекреченная?
– Ничего не засекреченная, просто в стадии организации.
– А когда организуетесь, что делать будете?
– Новую керамическую технологию разрабатывать.
– А подробнее? – заинтересовалась я.
Подробностей он то ли сам не знал, то ли не хотел рассказывать, но резюме свое я ему всучила в обмен на визитную карточку пока не существующей фирмы.

Никаких особых надежд на свое участие в ярмарке труда я не возлагала, но рассказала о своем походе начальнице Долли. Она неожиданно очень заинтересовалась этой недообразованной фирмой и попросила у меня их карточку с обещанием выяснить подробности. Подробности оказались интересными. Фирму, вернее, исследовательский проект в технологической теплице открывали два профессора Техниона. Решение было принято, финансирование получено, оставались только небольшие формальности. Руководителем проекта решено было назначить только что закончившего первую степень студента этих профессоров, сами они числились в должности консультантов, а сотрудниками хотели взять новых репатриантов. Тут Долли предложила мне выбор: она может пойти в дирекцию и выбить (по ее выражению) мне постоянную ставку в лаборатории или рекомендовать меня в этот новый проект через свою сестру, которая много лет работала с одним из профессоров.

Я задумалась. Постоянная должность (квиют) – мечта многих израильтян. Кроме обычных положенных по закону льгот, квиют – гарантия от увольнения, возможность выхода на досрочную пенсию, бонусы в конце года и еще что-то очень хорошее, что зависит от конкретного места работы и особо не афишируется. Квиютом обладают, в основном, государственные служащие, да и то не все. Гарантированная стабильность. С другой стороны, работать еще 15-20 лет на заводе, выполняя одни и те же анализы, вставать каждый день в 5 утра… И другая возможность: новая интересная исследовательская работа, интеллигентное окружение, оборудование и библиотека Техниона, и никакой гарантии на продолжение работы через год-два. К изумлению окружающих, я выбрала второй - авантюрный - вариант.

(Продолжение следует)