(no subject)
Dec. 10th, 2004 09:28 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
catstailИз записок эксперта.
В криминалистику меня занесло совершенно случайно. Случайнее вообще не бывает. Просто никогда в голову не приходило. Даже детективы интереса не вызывали, особенное отвращение вызывали почему-то «Записки следователя» Льва Шейнина
А нравилось мне разрабатывать новые материалы с новыми же заранее заданными и просчитанными свойствами.
Ксли кто еще помнит, в СССР был закон, по которому человек, не работавший в течение трех месяцев, зачислялся в разряд тунеядцев и подвергался всяческим наказаниям вплоть до принудительной отправки на стройки народного хозяйства.
В Москве тунеядцев отлавливали особенно рьяно. На стройки не хотелось, а работа по специальности после 2-летнего перерыва никак не находилась.
И вот в очередной визит в НИИ, где мне очень хотелось поработать, встретился мне в коридоре такой колоритный старичок (как мне тогда казалось), который уже почти отчаялся заманить кого-нибудь из работаюших химиков в свою криминалистическую контору. Им позарез нужет был специалист для экспертиз по стеклу и керамике, уже год не могли найти. А стекло часто выступает в качестве вещдоков (вещественных доказательств) при расследовании ДТП (Сколько в автомобиле разных видов стекол? Более 10), убийств и прочее. И как он не расписывал прелести прекрасного оборудования, самостоятельной работы, личной ответственности и поездок по всей стране, дамы-химики (а в Союзе большинство химиков были дамами) не соблазнялись. Оплата, кстати, была по 2-й категории НИИ. Мне выбирать особенно не приходилось, и решение было принято: поработаю пока, а в процессе буду искать «свою» работу. Это «пока» затянулось на 11 лет.
Первые месяцы работы превратились в сущий кошмар. Исследовать на действительно прекрасном оборудовании приходилось не милые чистые химические вещества или, как было обещано, фрагменты различных изделий, а покрытые засохшей кровью кусочки неизвестных изделий непонятного назначения или одежду, снятую с жертв преступления на предмет нахождения веществ, могущих помочь в расследовании. Все это было снабжено описанием преступления и часто фотографиями. Днем надо было отмывать и исследовать «вещдоки», а по ночам сюжет повторялся в кошмарных снах с участием родных и друзей в качестве жертв. Стройки народного хозяйства стали казаться менее страшными.
Continued
В криминалистику меня занесло совершенно случайно. Случайнее вообще не бывает. Просто никогда в голову не приходило. Даже детективы интереса не вызывали, особенное отвращение вызывали почему-то «Записки следователя» Льва Шейнина
А нравилось мне разрабатывать новые материалы с новыми же заранее заданными и просчитанными свойствами.
Ксли кто еще помнит, в СССР был закон, по которому человек, не работавший в течение трех месяцев, зачислялся в разряд тунеядцев и подвергался всяческим наказаниям вплоть до принудительной отправки на стройки народного хозяйства.
В Москве тунеядцев отлавливали особенно рьяно. На стройки не хотелось, а работа по специальности после 2-летнего перерыва никак не находилась.
И вот в очередной визит в НИИ, где мне очень хотелось поработать, встретился мне в коридоре такой колоритный старичок (как мне тогда казалось), который уже почти отчаялся заманить кого-нибудь из работаюших химиков в свою криминалистическую контору. Им позарез нужет был специалист для экспертиз по стеклу и керамике, уже год не могли найти. А стекло часто выступает в качестве вещдоков (вещественных доказательств) при расследовании ДТП (Сколько в автомобиле разных видов стекол? Более 10), убийств и прочее. И как он не расписывал прелести прекрасного оборудования, самостоятельной работы, личной ответственности и поездок по всей стране, дамы-химики (а в Союзе большинство химиков были дамами) не соблазнялись. Оплата, кстати, была по 2-й категории НИИ. Мне выбирать особенно не приходилось, и решение было принято: поработаю пока, а в процессе буду искать «свою» работу. Это «пока» затянулось на 11 лет.
Первые месяцы работы превратились в сущий кошмар. Исследовать на действительно прекрасном оборудовании приходилось не милые чистые химические вещества или, как было обещано, фрагменты различных изделий, а покрытые засохшей кровью кусочки неизвестных изделий непонятного назначения или одежду, снятую с жертв преступления на предмет нахождения веществ, могущих помочь в расследовании. Все это было снабжено описанием преступления и часто фотографиями. Днем надо было отмывать и исследовать «вещдоки», а по ночам сюжет повторялся в кошмарных снах с участием родных и друзей в качестве жертв. Стройки народного хозяйства стали казаться менее страшными.
Continued
