(no subject)
Dec. 9th, 2004 09:06 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
catstailИз писем из Израиля. Поиски работы (Продолжение 3)
Следующим этапом большого пути в моих поисках работы было интервью в Институте Вейцмана. В масштабах новой страны проживания это как Академия Наук в России (но до перестройки).
По существу, это не институт, а целый город для исследователей – около 20 различных институтов, в которых работают ученые со всего мира.
Лаборатории и институты размешены в отдельных специально построенных для каждого из них здания в сказочно красивом саду со скульптурами, фонтанами, искусственными прудами и водоемами. Говорят, что половина сотрудников здесь ученые, а половина – садовники. Творческая работа садовников видна, а об ученых – дальше. Большой парк разделен дорогой на рабочую и жилую зоны. Научная мелочь живет в гостиницах-общежитиях, персоны покрупнее – с семьями в коттеджах. Много народу из России.
Здесь же организована первая теплица-инкубатор для развития научныз проектов. Идея была прекрасная, но по крылатой фразе незабвенного Черномырдина, «хотели как лучше, а получилось, как всегда». По идее, теплицы (за следующие 10 лет их стало 26) были организованы для проверки и развития научных и технических идей, государство финансировало 2 года работы под крышей такой теплицы, с тем, чтобы после этого срока проект превращался в самостоятельную фирму или закрывался, если идея оказывалась несостоятельной. Даже 1-2 успешных проекта из 10 обеспечивали экономический эффект программы. Знаю примеры очень успешных проектов в области химии, медицины, электроники, компьютерных программ.
К сожалению, с годами идея выродилась в государственную еормушку для околонаучных проходимцев. Если проект открывался по идее эмигранта, ему в обязятельной порядке давали местного менеджера, который и распоряжался бюджетом, предпочитая тратить его на зарубежные поездки и оплату консультантов, а не на необходимое оборудование и материалы. Причем такой руководитель в большинстве случаев ни к какой науке отношения не имел, а руководил раньше домом престарелых или транспортной компанией.
Была изобретена специальная научная должность «ученый-эмигрант» с зарплатой вчерашней , но местной, школьницы-секретарши. Чтобы открыть проект, надо было обладать немалой пробивной энергией, желательно связями и хорошо ориентироваться в сиюминутной научной моде, которая зависела от того, какой специалист был Главным ученым или его советником, решавшим вопрос о финансировании.
Как-то так получилось, что в большинстве открывали проекты либо преподаватели провинциальных ВУЗов, либо сотрудники патентных отделов разной принадлежности. Их принцип гласил: «Главное – деньги получить, а сделать каждый может. Нужного специалиста всегда можно найти.» И , как правило, находили.
Вот такие 3 «открывателя» и пригласили меня на интервью. Но это я поняля значительно позже. Щни пообещали какой-то фирме создать патентноспособные жидкму крмсталлы на основе композиции из жидкого стекла и полимера, имея иесьма смутное представление о материале. Поэтому им был нужен химик, который «быстренько» все это сделает.У них уже был солидный оффис с 3-мя столами и компьютерами. Услышав, что придется городить еще и химическую лабораторию, они загрустили и категорически отеазались. Мне предложили поработать бесплатно, составить патентный и литературный обзор и написать предложения, т.к. литературы очень много, а времени у них нет. А они посмотрят на мой профессионализм и, может быть, в будущкм что-нибудь заплатят. Мой интерес к работе так далеко не заходит. Поблагодарила за доверие и отказалась.
Хихикая, они добавили, что интересно было посмотреть на такую экзотику как криминалист-химик.
Стоило мне ради удовлетворения их детского любопытства готовиться к интервью (добросовестно в библиотеке), терять день на дорогу и тратить деньги на междугородние автобусы.
Продолжаю рассылать резюме.
Следующим этапом большого пути в моих поисках работы было интервью в Институте Вейцмана. В масштабах новой страны проживания это как Академия Наук в России (но до перестройки).
По существу, это не институт, а целый город для исследователей – около 20 различных институтов, в которых работают ученые со всего мира.
Лаборатории и институты размешены в отдельных специально построенных для каждого из них здания в сказочно красивом саду со скульптурами, фонтанами, искусственными прудами и водоемами. Говорят, что половина сотрудников здесь ученые, а половина – садовники. Творческая работа садовников видна, а об ученых – дальше. Большой парк разделен дорогой на рабочую и жилую зоны. Научная мелочь живет в гостиницах-общежитиях, персоны покрупнее – с семьями в коттеджах. Много народу из России.
Здесь же организована первая теплица-инкубатор для развития научныз проектов. Идея была прекрасная, но по крылатой фразе незабвенного Черномырдина, «хотели как лучше, а получилось, как всегда». По идее, теплицы (за следующие 10 лет их стало 26) были организованы для проверки и развития научных и технических идей, государство финансировало 2 года работы под крышей такой теплицы, с тем, чтобы после этого срока проект превращался в самостоятельную фирму или закрывался, если идея оказывалась несостоятельной. Даже 1-2 успешных проекта из 10 обеспечивали экономический эффект программы. Знаю примеры очень успешных проектов в области химии, медицины, электроники, компьютерных программ.
К сожалению, с годами идея выродилась в государственную еормушку для околонаучных проходимцев. Если проект открывался по идее эмигранта, ему в обязятельной порядке давали местного менеджера, который и распоряжался бюджетом, предпочитая тратить его на зарубежные поездки и оплату консультантов, а не на необходимое оборудование и материалы. Причем такой руководитель в большинстве случаев ни к какой науке отношения не имел, а руководил раньше домом престарелых или транспортной компанией.
Была изобретена специальная научная должность «ученый-эмигрант» с зарплатой вчерашней , но местной, школьницы-секретарши. Чтобы открыть проект, надо было обладать немалой пробивной энергией, желательно связями и хорошо ориентироваться в сиюминутной научной моде, которая зависела от того, какой специалист был Главным ученым или его советником, решавшим вопрос о финансировании.
Как-то так получилось, что в большинстве открывали проекты либо преподаватели провинциальных ВУЗов, либо сотрудники патентных отделов разной принадлежности. Их принцип гласил: «Главное – деньги получить, а сделать каждый может. Нужного специалиста всегда можно найти.» И , как правило, находили.
Вот такие 3 «открывателя» и пригласили меня на интервью. Но это я поняля значительно позже. Щни пообещали какой-то фирме создать патентноспособные жидкму крмсталлы на основе композиции из жидкого стекла и полимера, имея иесьма смутное представление о материале. Поэтому им был нужен химик, который «быстренько» все это сделает.У них уже был солидный оффис с 3-мя столами и компьютерами. Услышав, что придется городить еще и химическую лабораторию, они загрустили и категорически отеазались. Мне предложили поработать бесплатно, составить патентный и литературный обзор и написать предложения, т.к. литературы очень много, а времени у них нет. А они посмотрят на мой профессионализм и, может быть, в будущкм что-нибудь заплатят. Мой интерес к работе так далеко не заходит. Поблагодарила за доверие и отказалась.
Хихикая, они добавили, что интересно было посмотреть на такую экзотику как криминалист-химик.
Стоило мне ради удовлетворения их детского любопытства готовиться к интервью (добросовестно в библиотеке), терять день на дорогу и тратить деньги на междугородние автобусы.
Продолжаю рассылать резюме.
