(no subject)
Jan. 26th, 2006 12:07 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
catstailСТРАНИЦЫ СЕМЕЙНОЙ ХРОНИКИ
МАМА
(Продолжение 4)
Свое детство мама всегда вспоминала с ностальгическим чувством. Наверно, несмотря на многие трудности, в нем было много хорошего: любящие родители, сестры, свой дом с садом-огородом, своя собака и кошка. С особенной любовью мама вспоминала Мещерские леса, в окружении которых стоял поселок, и садик, где она растила цветы, что не было особенно принято среди соседей. Наверно, поэтому мама много лет мечтала иметь дачу или садовый участок.
Обзавестись «фазендой» в Подмосковье в то время можно было одним из трех способов. Самый распространенный и надежный – получить садовый участок в 6 соток от предприятия или райисполкома. Институт, где мама работала, сам садового товарищества не имел, а получал по 2-3 участка в год по разнарядке. За более чем 10-летнее стояние в очереди мечта так и не сбылась.
Вторая возможность – купить частный домик в Подмосковье, но для этого надо было прописать в нем кого-то из членов семьи. А что такое было в те годы потерять московскую прописку! Жить-то все равно все собирались на старом месте, да еще и с нашими соседями. Этот вариант тоже не подходил.
Оставался последний – вступить в дачный кооператив. Новые кооперативы практически не создавались, а в каждом из старых была очередь на много лет вперед – на тот случай, если какая-то дача останется безхозной. Был и нелегальный путь – найти владельца дачи, который хотел бы ее продать. Но этот путь был опасен как для продавца, так и для покупателя. Во-первых, дача считалась собственностью не ее владельца, а кооператива. И владелец, по уставу, не мог решать, кому ее передадут. Цена такой дачи по оценке кооператива (по балансу) была в несколько раз ниже ее рыночной цены. Поэтому продавец и покупатель договаривались о цене между собой, официальная часть вносилась в банк на баланс кооператива, а разница выплачивалась продавцу наличными. В такой сделке был риск для обеих сторон, поэтому они заключались только между хорошо знакомыми людьми или через доверенных лиц. И покупатель обязательно должен быть очередником этого кооператива.
Ситуация осложнялась тем, что мама в молодости болела малярией, а эта болезнь до конца не излечивалась, и могла вернуться в любое время. Поэтому надо было искать участок в сухих местах. А по странному совпадению, дачи в сухой местности были и наиболее дорогими.
Наконец, мама нашла дачный кооператив научных работников, организованный еще в 30-е годы, в котором по сведениям знакомых, было несколько человек, согласных продать дачи. Как выяснилось уже потом, кооператив когда-то был очень дорогим и престижным. В этом кооперативе были дачи братьев-профессоров Вовси, известных искусствоведов, писателей, переводчиков. Но тогда мы этого еще не знали.
Подавать документы для приема в кооператив и вормальной постановки на очередь для приобретения дачи мы поехали втроем – мама, я и мой годовалый сын в коляске. В уставе кооператива было оговорено необходимое минимальное образование и должность, а также состав семьи. И помнится, прилагалась еще куча всяких рекомендаций от партийно-профсоюзных организаций, ходатайство с места работы, и что меня особенно веселило, справка из моего института о моей – как члена семьи - общественной работе в стенгазете и народной дружине.
Пока мама сдавала документы секретарше, мы с сыном гуляли в парке около правления. Вышла мама в слезах. Соплячка-секретарша документов у нее не приняла. Да еще и вопила на весь парк: «У нас генералы годами на очереди стоят, а тут какой-то кандидат наук хочет!» Правда, на вопрос, какое отношение генералы имеют к кооперативу научных работников, ответить она не смогла. Хорошо помню, как мы сидели в на скамейке в зветушем парке, вокруг пели птицы, мама плакала от обиды, а я плела какую-то чепуху вроде «вот в следующий раз присобачим тебе погоны к летнему платьицу...». А потом я спросила «Слушай, а она одна там сидит? Давай я пойду и набью ей морду? Будем считать, что хоть не зря съездили». На этом месте мы начали смеяться и строить дальнейшие планы. В конце концов организационные вопросы «утрясал» продавец дачи, вернее, ее продавщица.
Она была вдовой дипломата, причем бывшего царского дипломата, одного из хранителей золотого запаса России. Его семья после революции эмигрировала во Францию, а он принял Советскую власть и много лет служил ей верой и правдой. Уже в немолодом возрасте он женился на своей секретарше. У него было два увлечения – садоводство и коллекционирование. Оставшуюся часть его коллекции картин русских художников мы видели в московской квартире дачной хозяйки. За несколько лет, прошедшие после его смерти, сад пришел в запустение, и многие растения погибли. Но и сохранившиеся были великолепны, особенно сирень необыкновенных видов – от махровой бело-голубоватой до чернильного цвета.
Оставался нерешенным небольшой вопрос – где взять деньги. У мамы не было и половины запрошенной суммы. Деньги в сумме месячной зарплаты можно было занять в кассе взаимопомощи. Сберкассы ссуд не давали. Можно было заложить в ломбард украшения, серебряные ложки и зимние пальто. Недостающие деньги мама собрала среди коллег по работе довольно оригинальным способом. Она подходила к сотруднику и спрашивала «Слушай, когда я умру, ты на венок мне дашь?».Обалдевший человек отвечал, что обязательно даст. «Не давай на венок, дай сейчас, сколько можешь и в долг.» Конечно, так разговаривать можно было только с хорошо знакомыми людьми, с товарищами. Короче, дача была куплена.
Как мама сама утверждала, дача подарила ей лишние 20 лет жизни. Все свое свободное время она проводила там. А со временем совсем перебралась жить на дачу, за исключением двух-трех зимних месяцев.
Из всех командировок мама привозила саженцы и семена каких-то необыкновенных растений, развела розарий, и мы все тоже должны были пахать, как негры на плантациях. Но розы постепенно вымерзали каждую зиму, а участок был сухим из-за того, что вместо нормальной земли там был песок. На этом песке прекрасно росли десятки сосен, зато другие растения почему-то не благоденствовали.
Несмотря на это, мама вырастила великолепный сад. Часто люди, проходившие по улице к электричке, просили продать букет цветов. Если человек казался ей симпатичным, мама нарезала букет, но ни разу не взяла за цветы деньги, даже в то время, когда мы отдавали долги и жили в очень стесненных условиях. Так же она поступала и с яблоками в урожайные годы. Подозреваю, что она дала себе что-то вроде обета, когда покупала дачу.
(Продолжение следует)
МАМА
(Продолжение 4)
Свое детство мама всегда вспоминала с ностальгическим чувством. Наверно, несмотря на многие трудности, в нем было много хорошего: любящие родители, сестры, свой дом с садом-огородом, своя собака и кошка. С особенной любовью мама вспоминала Мещерские леса, в окружении которых стоял поселок, и садик, где она растила цветы, что не было особенно принято среди соседей. Наверно, поэтому мама много лет мечтала иметь дачу или садовый участок.
Обзавестись «фазендой» в Подмосковье в то время можно было одним из трех способов. Самый распространенный и надежный – получить садовый участок в 6 соток от предприятия или райисполкома. Институт, где мама работала, сам садового товарищества не имел, а получал по 2-3 участка в год по разнарядке. За более чем 10-летнее стояние в очереди мечта так и не сбылась.
Вторая возможность – купить частный домик в Подмосковье, но для этого надо было прописать в нем кого-то из членов семьи. А что такое было в те годы потерять московскую прописку! Жить-то все равно все собирались на старом месте, да еще и с нашими соседями. Этот вариант тоже не подходил.
Оставался последний – вступить в дачный кооператив. Новые кооперативы практически не создавались, а в каждом из старых была очередь на много лет вперед – на тот случай, если какая-то дача останется безхозной. Был и нелегальный путь – найти владельца дачи, который хотел бы ее продать. Но этот путь был опасен как для продавца, так и для покупателя. Во-первых, дача считалась собственностью не ее владельца, а кооператива. И владелец, по уставу, не мог решать, кому ее передадут. Цена такой дачи по оценке кооператива (по балансу) была в несколько раз ниже ее рыночной цены. Поэтому продавец и покупатель договаривались о цене между собой, официальная часть вносилась в банк на баланс кооператива, а разница выплачивалась продавцу наличными. В такой сделке был риск для обеих сторон, поэтому они заключались только между хорошо знакомыми людьми или через доверенных лиц. И покупатель обязательно должен быть очередником этого кооператива.
Ситуация осложнялась тем, что мама в молодости болела малярией, а эта болезнь до конца не излечивалась, и могла вернуться в любое время. Поэтому надо было искать участок в сухих местах. А по странному совпадению, дачи в сухой местности были и наиболее дорогими.
Наконец, мама нашла дачный кооператив научных работников, организованный еще в 30-е годы, в котором по сведениям знакомых, было несколько человек, согласных продать дачи. Как выяснилось уже потом, кооператив когда-то был очень дорогим и престижным. В этом кооперативе были дачи братьев-профессоров Вовси, известных искусствоведов, писателей, переводчиков. Но тогда мы этого еще не знали.
Подавать документы для приема в кооператив и вормальной постановки на очередь для приобретения дачи мы поехали втроем – мама, я и мой годовалый сын в коляске. В уставе кооператива было оговорено необходимое минимальное образование и должность, а также состав семьи. И помнится, прилагалась еще куча всяких рекомендаций от партийно-профсоюзных организаций, ходатайство с места работы, и что меня особенно веселило, справка из моего института о моей – как члена семьи - общественной работе в стенгазете и народной дружине.
Пока мама сдавала документы секретарше, мы с сыном гуляли в парке около правления. Вышла мама в слезах. Соплячка-секретарша документов у нее не приняла. Да еще и вопила на весь парк: «У нас генералы годами на очереди стоят, а тут какой-то кандидат наук хочет!» Правда, на вопрос, какое отношение генералы имеют к кооперативу научных работников, ответить она не смогла. Хорошо помню, как мы сидели в на скамейке в зветушем парке, вокруг пели птицы, мама плакала от обиды, а я плела какую-то чепуху вроде «вот в следующий раз присобачим тебе погоны к летнему платьицу...». А потом я спросила «Слушай, а она одна там сидит? Давай я пойду и набью ей морду? Будем считать, что хоть не зря съездили». На этом месте мы начали смеяться и строить дальнейшие планы. В конце концов организационные вопросы «утрясал» продавец дачи, вернее, ее продавщица.
Она была вдовой дипломата, причем бывшего царского дипломата, одного из хранителей золотого запаса России. Его семья после революции эмигрировала во Францию, а он принял Советскую власть и много лет служил ей верой и правдой. Уже в немолодом возрасте он женился на своей секретарше. У него было два увлечения – садоводство и коллекционирование. Оставшуюся часть его коллекции картин русских художников мы видели в московской квартире дачной хозяйки. За несколько лет, прошедшие после его смерти, сад пришел в запустение, и многие растения погибли. Но и сохранившиеся были великолепны, особенно сирень необыкновенных видов – от махровой бело-голубоватой до чернильного цвета.
Оставался нерешенным небольшой вопрос – где взять деньги. У мамы не было и половины запрошенной суммы. Деньги в сумме месячной зарплаты можно было занять в кассе взаимопомощи. Сберкассы ссуд не давали. Можно было заложить в ломбард украшения, серебряные ложки и зимние пальто. Недостающие деньги мама собрала среди коллег по работе довольно оригинальным способом. Она подходила к сотруднику и спрашивала «Слушай, когда я умру, ты на венок мне дашь?».Обалдевший человек отвечал, что обязательно даст. «Не давай на венок, дай сейчас, сколько можешь и в долг.» Конечно, так разговаривать можно было только с хорошо знакомыми людьми, с товарищами. Короче, дача была куплена.
Как мама сама утверждала, дача подарила ей лишние 20 лет жизни. Все свое свободное время она проводила там. А со временем совсем перебралась жить на дачу, за исключением двух-трех зимних месяцев.
Из всех командировок мама привозила саженцы и семена каких-то необыкновенных растений, развела розарий, и мы все тоже должны были пахать, как негры на плантациях. Но розы постепенно вымерзали каждую зиму, а участок был сухим из-за того, что вместо нормальной земли там был песок. На этом песке прекрасно росли десятки сосен, зато другие растения почему-то не благоденствовали.
Несмотря на это, мама вырастила великолепный сад. Часто люди, проходившие по улице к электричке, просили продать букет цветов. Если человек казался ей симпатичным, мама нарезала букет, но ни разу не взяла за цветы деньги, даже в то время, когда мы отдавали долги и жили в очень стесненных условиях. Так же она поступала и с яблоками в урожайные годы. Подозреваю, что она дала себе что-то вроде обета, когда покупала дачу.
(Продолжение следует)
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2006-01-25 09:34 pm (UTC)no subject
Date: 2006-01-25 09:42 pm (UTC)no subject
Date: 2006-01-25 11:36 pm (UTC)no subject
Date: 2006-01-26 02:57 am (UTC)А где была ваша дача, если не секрет?
no subject
Date: 2006-01-26 05:31 am (UTC)no subject
Date: 2006-01-26 05:38 am (UTC)no subject
Date: 2006-01-26 05:40 am (UTC)no subject
Date: 2006-01-26 05:41 am (UTC)no subject
Date: 2006-01-26 02:34 pm (UTC)Как же здорово!!!
Date: 2006-01-26 02:47 pm (UTC)no subject
Date: 2006-01-26 04:00 pm (UTC)Re: Как же здорово!!!
Date: 2006-01-26 04:03 pm (UTC)